Книга Она - моё табу, страница 120 – Настя Мирная

Мягко веду ладонью по разогретой солнечными лучами и слегка вспотевшей спине. Зарываюсь лицом в душистые вьющиеся волосы и просто вдыхаю её эксклюзивный аромат.

Девушка напрягается. Чувствую, как прокатывается напряжение у неё под кожей. Тягостно вздыхает. Пробегает губами по шее и плечу. Меня буквально обсыпает мурашками. Она отодвигается назад и опускает взгляд вниз. Дёргано прикрывает волосами грудь и сипит, всё гуще заливаясь краской:

— Я нравлюсь тебе… — замолкает, будто подбирает слова. Я просто жду. Ласково прочёсываю пальцами волосы. — Такой? — в итоге добивает так, что остаётся только гадать, что именно она имеет ввиду.

Без прикладывания силы, но всё же с давлением стискиваю двумя пальцами её подбородок и заставляю поднять на меня лицо. Крис едва не задыхается, когда встречаемся взглядами. По новой дрожью расходится и старается прибиться ко мне, но я удерживаю её на небольшом расстоянии, мешая спрятаться.

— Какой «такой»? — хриплю в ответ севшим на эмоциях голосом.

Она судорожно тянет воздух и выпаливает, глядя прямо в глаза:

— Ты говорил, что у меня грудь маленькая. И вообще… Я… Это так стыдно. Раздеваться перед кем-то.

Закусываю губы, подвернув их внутрь и стараясь сдержать смех. Блядь, и это самоуверенная сука Кристина Царёва?

Грудная клетка трусится от подавляемого хохота. Только чтобы не задеть ненормальную ещё больше, обеими руками крепко обнимаю и целую в макушку. Улыбка расплывается по лицу, но не заржать всё же получается. Не могу я так, когда Фурия настолько уязвимая. Знаю же, что тут же взорвётся. Осторожно перевожу дыхание и шепчу, склонившись к уху:

— Очень нравишься, Манюня. И я не кто-то, а твой парень. Твой мужчина, Кристина. Ты не должна испытывать стыд за свою наготу. Ты очень красивая в одежде и без. И грудь у тебя совсем не маленькая. — с опаской проталкиваю между нами кисть и сминаю мягкую плоть, взвешиваю на ладони. Крис задыхается на вдохе. — Совсем не маленькая. Я так говорил, чтобы позлить тебя. Она идеальная.

— Д-да? — заикается Царёва, отрываясь, дабы посмотреть мне в глаза.

Уверенно киваю и со всей серьёзностью высекаю:

— Для меня — да. — перебрасываю руку на её раскрашенное красными пятнами лицо и нежно глажу пальцами. Внутри что-то переворачивается. Взмывает вверх. Меняется местами. Приходит в хаос. Перестраивается. В этой буре зарождается робкое, тёплое чувство к этой девушке. Такая глубокая нежность, что самого дрожью пробирает. Смотрю в тигриные глаза, на подрагивающие опиумные губы, на рвущий кожу пульс и сильнее влюбляюсь. Толкаюсь к ней, вжимаясь лбом в переносицу, и выбиваю ей в рот: — Как же я тебя ненавижу.

Кристина не отвечает. Только оборачивает руками плечи и тянется к губам. Легко целует, но смело. Скользит языком по моим губам, разражаясь чередой коротких вдохов-выдохов. Обнимаю своё помешательство, ласкаю в ответ, но не говорю «люблю». И дело не в том, что не готов, а потому что это слово ничего не изменит. Невозможно им выразить всё, что так ярко и горячо пылает в груди.

Крис смелеет. Тактильно изучает моё тело. Ладонями, трясущимися пальцами, неопытными губами. Гладит, трогает, сжимает, легонько поцарапывает, щупает и шумно дышит. Сейчас как никогда бурно радуюсь проведённому за спортом времени.