Книга Она - моё табу, страница 117 – Настя Мирная

Андрюша приподнимает бёдра, прочёсывая затвердевшей плотью у меня между ног, но с тихим рычанием опускается обратно. Кажется, что ведёт бой с желанием, что я так явственно и остро ощущаю. От своего же вспыхнувшего возбуждения совсем ничего не соображаю. Заталкиваю язык к нему в рот и рассыпаюсь искрами, когда он начинает его сосать. Не нежно, как делал это раньше, а грубо и требовательно. Так он целовал только в гневе, когда я его доводила. Сейчас доводит он. До самого края пропасти. До абсолютного исступления. До полной потери разума. Ещё чуть-чуть и провалюсь, разобьюсь, истлею в открытом пламени, чьи языки лижут мою обнажённую кожу.

Грубые мужские ладони с силой сдавливают задницу. Трусики собираются между ягодиц, натирают до болезненного дискомфорта. В попытке хоть немного снизить его, не думая, что делаю, ёрзаю по, мать вашу, вздыбленному члену.

— Фурия. — хрипло выбивает Андрей, с силой вжимая в себя и лишая двигательной функции. — Не доводи до греха. — всё тем же низким, густым голосом старается остудить, но только больше кипятка добавляет в моё кипящее сознание.

Стараюсь приподняться, но одна нога соскальзывает с его бедра. Камушки впиваются в коленку, но это та-а-акая мелочь по сравнению с тем, что я наполовину оседлала Дикого.

Мамочки, как сильно и пошло это звучит. И как взрывоопасно. Ещё минута и рванёт.

Мужчина приподнимается. Одной рукой фиксируя за лопатки, прижимает к груди, а второй смещает меня так, что и вторая нога сползает на землю. Таким образом, я оказываюсь на нём верхом, плотно прижимаясь пылающей промежностью к паху. Поднимаюсь выше, но Андрюша снова не позволяет.

— Порядок… Не кипишуй. Посиди так.

— А тебе что от этого? — шепчу возмущённо, пусть и сама кайфую от откровенного контакта наших молодых, горячих и пылающих похотью тел.

Сейчас, когда мы не в море, я не могу перекинуть ответственность за влагу, остающуюся на тёмных боксерах неровным пятном на воду. Я бессовестно теку от Андрея и не могу остановиться во всех смыслах. Возбуждение пробивает шкалу и выбрасывает в кровь облако пепла, чтобы следом заполнить кровеносные сосуды раскалённой магмой.

— А мне то, что нравится видеть тебя такой… горячей. — добавляет на терпком выдохе, окрашивая мои и без того пунцовые щёки в ещё более насыщенный цвет. — И меня крепко вставляет от того, какой смелой ты становишься.

В эту секунду именно такой я себя и ощущаю. Бесстрашной, храброй.

Размеренно вдыхаю. Планомерно выдыхаю. Чуточку крепче сдавливаю коленями его бёдра и приближаю к нему лицо.

— Повтори. — бомблю требовательным шёпотом.

— Повторю, если полностью расслабишься. — ставит тем же приглушённым сипом встречное условие.

— Я расслаблена. — отбиваю относительно ровно.

— Не дёргайся.

— Что ты?.. — договорить не успеваю.

Жёсткие губы калёным железом клеймят основание шеи ближе к ключице. Той же температурой жгут плечи. Требовательный язык с напором проходит по горлу. Андрей втягивает кожу сбоку.

— Остановись! — вскрикиваю, отталкивая его. В обсидиановых провалах всего на секунду мелькает испуг. Тянусь к нему и быстро чмокаю в губы. — Не оставляй на мне засосов. Не хочу потом оправдываться перед папой.

— Прости. — рубит Андрюша, но хищная улыбка говорит, что он совсем не сожалеет.