Книга Моя идеальная, страница 117 – Настя Мирная

Становлюсь рядом с любимой и сплетаю наши пальцы, когда предлагает уйти. Предпринимаю всего одну попытку не доводить всё это до полного пиздеца.

— Я люблю вашу дочку. — высекаю ровным тоном. — И она любит меня. И мы…

— Да кто ТЫ на хрен такой? — выплёвывает её отец.

Скриплю зубами, цепляя его злобный взгляд.

— Уверен, что Вы отлично осведомлены от том, кто Я на хрен такой. — отбиваю с ледяным спокойствием. И с ним же добавляю. — А помимо этого, я будущий муж Насти.

Вот так, сожрите, суки. Пусть знают, насколько серьёзно я настроен и что готов биться до конца за свою девочку. Глазами же транслирую свою решимость.

Настя напрягается и я вместе с ней. Поворачиваю голову и опускаю взгляд на любимую, и в таком урагане эмоций меня закручивает, когда она забивает лёгкие воздухом и выкрикивает:

— Да!!!

Две буквы, которые вышибают почву у меня из-под ног. Весь мир сужается до размеров одного единственного человека. Меня такими волнами накрывает, что просто нереально сдержать в себе радости и просто, блядь, одуряющего счастья. Выплёскиваю его смехом, когда хватаю мою девочку за талию и кружу в воздухе. Как оказывается, мало надо человеку, чтобы взлететь в облака. Всего одно слово и горящие зелёные глаза любимой девочки. Вселенная перестаёт существовать, растворяясь в счастливом смехе моей будущей жены. И так похуй на все проблемы становится, что я просто забываю обо всём на свете.

— Я люблю тебя, родная! Люблю! Люблю! Люблю! — ору, хватая губами её смех и обжигающее дыхание.

За рёбрами так колотит одуревшее сердце, что едва ли не физическую боль ощущаю.

— Не стрёмно жениться на шлюхе? — пробивается в расплавленный счастьем мозг жёсткая фраза, сказанная ледяным тоном.

Опускаю Настю на ноги и бросаюсь на Должанского. Весь самоконтроль разлетается к чертям, когда этот уёбок называет шлюхой мою любимую девочку. Впечатываю кулак в смазливую морду зализыша и валю его на землю. Припечатываю снова и снова, превращая ненавистную харю в кровавое месиво.

— Ты мне, мразь, за всё ответишь! За каждый, сука, синяк на её теле! За этот ебаный укус! За, блядь, каждую слезинку, уёбок, ответишь!

Помню, как он разговаривал с ней на вечеринке.

Удар.

Помню, как заметил след от зубов.

Удар.

Помню, как расползались по её бёдрам тёмные пятна.

Удар.

Помню Настины слова о том, как он явился к ним, когда мы расстались.

Удар. Удар. Удар.

Слышу хруст костей. Мразота захлёбывается собственной кровью, но я не перестаю хуярить его в попытке прикончить и раз и навсегда избавить свою девочку от этого уёбка.

Кто-то бросается мне на спину и сжимает рукав стараясь сдержать, но я ни черта не понимаю, сосредоточившись только на своей мишени. Пульс гремит так, что едва улавливаю крики.

— Хватит, Артём! Остановись! Перестань! Ты убьёшь его! Умоляю, Тёма, пожалуйста не надо. Ты нужен мне! Ты! — вдалбливаются в мозг Настины слова, но я просто, блядь, не могу тормознуть.

Глаза красным туманом заволакивает.

— Убью сучару! — ором озвучиваю свои намерения.

Если бы на разъёбанной морде Должанского можно было что-то прочесть, то я увидел бы там ужас.

— Артём! Артём, блядь, остановись! — криком просит Настя, и моя рука зависает в воздухе, словно канатом натянутая. — Остановись, родной, молю. Если ты убьёшь его, то я потеряю тебя. А я не смогу так. Без тебя не смогу. Ты нужен мне, Тёмочка.