Книга Моя идеальная, страница 119 – Настя Мирная

Киваю и морщусь от новой порции боли. Настя кричит, чтобы мне помогли. Какие-то пацаны поднимают меня ноги и волокут к машине. Моя девочка отстаёт, но я чётко слышу её голос с такой сталью, что даже меня перетряхивает от её жестоких слов. Это я должен защищать её, а не наоборот.

В машине стараюсь держаться, но сознание постоянно уплывает. Каждый раз, возвращаясь в реальность, вижу и ощущаю Настю рядом. Знаю, как сложно ей сейчас держаться, но она не сдаётся. По щекам периодически стекают слёзы, но ни рыданий, ни всхлипов не следует. Такая маленькая и такая сильная.

Физическая боль не идёт ни в какое сравнение с той, которую чувствую от невозможности успокоить любимую. Даже от дыхания спазмами прошивает, когда вижу её в таком виде. В глазах столько страха и боли, что будь у меня сейчас силы, выл бы во всю глотку. Я должен не просто справиться с этим, но и встать на ноги в самые короткие сроки, чтобы быть для неё стеной и опорой.

В скорой опять отрубаюсь, но даже сквозь пелену бессознанки слышу её тихий шёпот.

— Всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

Конечно, родная, будет. Клянусь.

В больнице Настя, как и всю дорогу до этого, сжимает мою руку до хруста. Слышу, как она кричит, когда ей не позволяют отправиться со мной. Я обязан сказать ей хоть что-то, но голос, будто, блядь, испарился, сменяясь хлюпающими хрипами.

Цепляю запястье санитара и показываю глазами на любимую. Мысленно прошу сказать, как сильно я люблю её, но он лишь качает головой и отворачивается. Опять проваливаюсь в темноту. Последнее, что вижу, как Настя срывает с себя чужие руки и бежит ко мне. Впитываю её образ. Каждую чёрточку лица. Она похожа на ангела. Такая красивая и неземная. Если бы я только знал, что когда увижу её в следующий раз, не вспомню даже имени, то лучше бы вообще никогда не возвращался в эту грёбанную реальность. Реальность, где Настя Миронова станет для меня чужим человеком.

Можно забыть разумом, но не сердцем.

Первое, что чувствую — жуткую боль по всему телу и отравляющую слабость. Они настолько сильные, что лучше бы я просто сдох. Эти давно забытые ощущения слишком хорошо мне знакомы. С ними приходит отчаяние.

Топлю все поганые воспоминания. Всё это в прошлом и нехер туда возвращаться.

На звук открываемой двери даже не реагирую, но вот дрожащий голос вынуждает поднять налитые свинцом веки.

— Тёма… — шуршит женский голос. Морщусь от такого обращения. Какого хрена она меня так называет? — Тёмочка…

Да какого хера происходит?

Девушка, судя по звуку, подбегает к койке и глухо оседает на пол. Перевожу взгляд на залитое слезами лицо.

Наверное, я всё же умер, потому что передо мной сейчас ангел смерти. Волосы как расплавленное золото с красными потёками крови. Глаза такого глубокого зелёного цвета, что его просто не может существовать в человеческом мире.

Где же я? В Аду? Или всё же это Рай? И кто эта рыдающая девушка? Почему она смотрит на меня, как на какое-то божество?

— Любимый… — шепчет это странное существо.

Чего, блядь? Какой ещё, на хрен, любимый? Что за дичь? Я её, блядь, впервые вижу.

— Кто… ты? — вырываю хрипом и тут же захожусь в кашле.

Зеленоглазая несколько раз моргает, и по щекам скатываются прозрачные капли.

Всегда женские слёзы бесили. Но почему тогда в груди так неприятно ноет?