Книга Моя идеальная, страница 150 – Настя Мирная

— Хорош братец… — выплёвываю зло.

— А Настя мне как сестра. — продолжает ровно, а я, сука, теряюсь.

— Всех сестёр зажимаешь?!

— Блядь, Север, можешь сейчас расквасить мне морду, если не веришь, но её не обижай. Она не заслужила такого отношения. А ты…

— Что, блядь, я? — режу, хватая его за грудки.

— Не заслуживаешь её. Ведёшь себя как ревнивый мудак, хотя для твоей невесты никого, кроме тебя, не существует. Хочешь знать, почему мы обнимались? Отлично, блядь, слушай! — хватает края моей куртки и утыкается лоб в лоб, отзеркаливая мою ярость. — Я сказал Насте, что уважаю её. Что восхищаюсь тем, как она вела себя, когда Должанский тебя чуть не прикончил. И тем, как она держалась всё время, пока ты не помнил её. И на Волчинскую она набросилась не тогда, когда та её дерьмом поливала, а когда тебя задела. Обо мне можешь думать что угодно, но не смей говорить, что девушка, которая согласилась стать твоей женой, нихуя о тебе не зная, тебя предала!

Отшатываюсь от него, как от физического удара. Перед глазами всё плывёт. Хватаю губами воздух, которому внезапно стало слишком тесно в груди, и с хрипами его выпускаю. Сердечная мышца дробится об кости, превращаясь в кровавое месиво. Смотрю на друга невидящим взглядом.

— У вас ничего не было? — вырываю из скрутившей спазмом глотки.

— И быть не могло. — отсекает хмуро.

— Блядь, Тоха… — голос отказывается слушаться и глохнет.

Как теперь это всё разгребать? Какого хрена, вместо того, чтобы подниматься наверх, я только глубже закапываюсь?

— Передо мной потом извиняться будешь. Лучше найди Настю и моли о прощении. — отрезает Арипов и, хлопнув ладонью мне по спине, выходит.

В очередной раз захлёбываюсь собственным идиотизмом. Сейчас, когда злость разбилась об стену очевидных фактов, я могу мыслить трезво. Да, мать вашу, никто из них не способен на предательство. Как я вообще, сука, мог допустить такую мысль? Что мой лучший друг и моя любимая девочка..? Вместе..?

Трясу головой, отчего сразу же накатывает приступ тошноты и жуткая боль. Прикладываюсь спиной к грязной стене туалета и сползаю на пол. Опускаю веки и просто, блядь, пытаюсь придумать, как исправлять это грёбанную ситуацию.

Боль и тошнота отступают далеко не сразу. Поднимаюсь на ноги, закидываю в рот таблетки и запиваю ледяной водой из крана. Ей же умываю горящее лицо.

В коридоре набираю номер любимой, но ответа не следует. На сообщения она тоже не отвечает. У неё сейчас тактика. Скорее всего, телефон оставила в раздевалке. Даже не допускаю мысли, что она ушла с занятий, потому что иначе просто не знаю, где её искать. Вряд ли она вернётся домой после того, как я сначала обвинил её в том, что она действует за моей спиной, а потом ещё и в измене.

Направляюсь в корпус по отработке тактических задач и даже не думаю о том, что нарваться на пару «холостых» могу как не хер делать. Пробегаю по зданию от этажа к этажу.

— Блядь, да какие из этих дебилов полицейские, если они не могут преступника от гражданского отличить? — рычу, уворачиваясь от очередной пули.

Радует только то, что им доверяют охолощённое оружие, а не боевое, потому что пока я заработал только пару синяков, а не дырок.

Найти одного человека в трёхэтажном здании с ни одним десятком комнат, коридоров и переходов в другие корпуса оказывается до хрена сложно.