Книга Моя идеальная, страница 158 – Настя Мирная

Сердцу внезапно начинает не хватать сил, чтобы качать кровь. Дышать становится запредельно сложно. Глаза жжёт так, что я снова закрываю их, просто стараясь пережить этот момент. Так тяжело признаваться в своих слабостях человеку, для которого я должен быть стеной и опорой. Глухо выдыхаю кислород, который стал ощущаться раскалённым ветром, и вынуждаю себя поднять ресницы и столкнуться взглядами с любимыми зелёными глазами, в которых стоят не только слёзы, но и стынет боль. Моя боль. Которую Настя не просто ощущает, а проживает вместе со мной.

Любимая сидит, склонив голову, не отрываясь от моего лица, и едва дышит. Не только её тело идёт дрожью, но и дыхание дрожит.

— Тебя били? — шепчут её губы беззвучно.

Сжимаю зубы крепче и выбиваю:

— Отец.

Она вздрагивает и утыкается носом в шею. Её ладони гладят плечи, а дыхание согревает промёрзшую насквозь душу.

— Тёмочка… — раздаётся тихий шелест её голоса.

— Тот приступ на кухне, Насть… Я всё ещё не справился со своими демонами до конца. Мне удалось запереть их, но не уничтожить. Каждый раз я думал, что больше не выдержу. И каждый раз поднимался.

Бросаю взгляд на левую руку, лежащую на подлокотнике стула. Две почти незаметные белые полосы от запястья до локтевого изгиба. Их невозможно заметить, если не знать, что они там есть.

Трясущиеся тонкие пальчики любимой девочки касаются их и проводят по всей длине. До опасно раздувшегося мозга долетает тихий всхлип и срывающийся шёпот:

— Боже… Тёма… Я… Мне так… Так жаль…

— Не надо меня жалеть, Насть. Это было давно. Мне не нужна жалость. — вырываю из себя, беря в плен её лицо и вынуждая смотреть в глаза. — Ты видела их раньше? — киваю на шрамы.

— Да. — выдыхает она.

Глаза переполнены слезами, но ни одна из них не срывается. Понимаю, что держится она только ради меня, и сбавляю обороты внезапно накатившей злости.

— И никогда не спрашивала… — констатирую очевидный факт.

— Я обещала. — отбивает дрожью.

Сжимаю до боли и целую ледяные губы. Не из-за похоти или страсти, а потому, что мне это сейчас необходимо.

Её дыхание — мой кислород. Её доверие — моя надежда. Её слабость — моя сила. Её глаза — моя вера.

— Я сдался всего один раз. — толкаю срывающимся голосом. — У меня не осталось сил. Я больше не мог так жить.

— Хватит, Артём! Хватит! Не надо! Не надо! Я не хочу этого слышать! Не хочу знать! Хватит! — срывается Настя, с силой сжимая руки на моих плечах и зарываясь лицом в шею. Вгоняет ногти в кожу. Чувствую горячую влагу её слёз. — Не надо вспоминать! Не делай себе больно! И мне не делай! Не надо, Тёма! Хватит! — громко всхлипывает и переводит дыхание. — Прошу… Умоляю… Не проходи через это снова. Мне неважно, кем ты себя считаешь и почему. Я люблю тебя. Люблю сейчас. Люблю таким. То, что было раньше, ничего не изменит. Ничего не заставит любить меня меньше. Хватит. — голос срывается, переходя в задушенную мольбу.

Сжимаю зубы и втискиваю в себя любимую, пока не слышу её тихого вскрика. Слегка ослабляю хватку и опускаю лицо на её плечо. Настя не рыдает и даже не всхлипывает, но я чувствую, как солёные капли бесконечным потоком падают на шею и сползают вниз. Даю ей время справиться со слезами и принять информацию, которую я ей преподнёс.

Сам же сосредотачиваюсь на дыхании. В груди разрастается давление, которое способно разодрать грудную клетку изнутри. Мотор работает на разрыв.