Книга Моя идеальная, страница 161 – Настя Мирная

— Блядь, он совсем ебанулся, тебе такое давать? — рычит Тёма, входя в комнату и замечая, над чем я зависла.

— Артём, мне в любом случае придётся привыкать к этому. Сейчас это просто фото, но рано или поздно мне придётся столкнуться с таким вживую. И не только смотреть, но и трогать, изучать. — говорю я немного позже, потому что пока я была в ступоре, он собрал и куда-то спрятал все снимки.

Любимый напрочь отказывается возвращать их, и доходит до того, что между нами разгорается ссора, которая в итоге перерастает в ужасный скандал.

— Ты, блядь, не будешь в этом дерьме копаться! Вообще, блядь, будешь сидеть дома, пока я буду пахать! — орёт парень, окатывая меня бешенством.

Им же он меня и заражает, потому что отвечаю я ему не менее диким ором:

— Даже родители не смогли заставить меня отказаться от работы следователя! У тебя, Северов, забыла спросить разрешения, где и кем мне работать и чем заниматься! — сжимаю кулаки до тех пор, пока боль в ладонях не становится нестерпимой. Выдыхаю, ослабляя давление в руках, и выбиваю уже спокойнее. — Если не хочешь, чтобы я работала по специальности, то и ты не станешь опером.

Одна из самых тяжёлых фраз, которые мне приходилось произносить не только потому, что мы не должны ставить друг другу какие-то ультиматумы, но и потому, что меня постоянно гложет страх за любимого мужчину. Работа в опергруппе слишком опасна и непредсказуема. Каждый раз, когда он будет уезжать «на дело», мне останется только ждать и молиться, чтобы он не получил пулю и вернулся ко мне живым и невредимым.

Мы оба выбрали далеко не самый простой, безопасный и ровный путь в жизни, но никто из нас не собирается отказываться от принятого ранее решения.

— Ты совсем охуела, Настя?! — рычит Север, скрипя зубами.

— А ты сам не в край ли охуел, Артём?! — воплю, прожигая его яростным взглядом.

Наша ссора достигает апогея и доходит до того, что я хватаю со стола чашку с недобитым кофе и с разворота запускаю в него. Северов уворачивается, а в следующую секунду с такой силой толкает меня в стену, что я ударяюсь не только затылком, но и спиной по всему периметру.

— Ты что, мать твою, творишь?! — рычит, хватая за горло.

Не душит, но фиксирует так крепко, что я даже сглотнуть не могу, а говорить становится чертовки сложно.

— Пошёл ты на хрен, Артём. — цежу сквозь сжатые до скрипа челюсти.

Я готова ко всему. Даже к тому, что в таком взбешённом состоянии он способен меня ударить, но вместо этого Тёма с таким остервенением набрасывается на мой рот, что я буквально глотаю кровь. И не только свою, но и его. Я слишком зла не только из-за этих долбанных запретов, сексистских замашек и ссоры, но и из-за собственной беспомощности. Моим ответом на его действия становятся укусы.

— Да ты, блядь, вообще ебанулась?! — гаркает парень, утирая окровавленные губы.

С силой отрывает меня от стены и швыряет на кровать. Споткнувшись об сумку, слетевшую со стула, пока мы ругались, лечу мимо постели и больно ударяюсь бедром об комод. Когда Артём подходит ближе, с размаху заряжаю ему пощёчину.

Я нахожусь в таком неадекватном состоянии, что неосознанно провоцирую его на агрессию. И я её получаю. Вот только совсем в другом виде.

Север до хруста сжимает мои запястья одной рукой, а второй разрывает красные кружевные трусы, причиняя боль. Вгрызаюсь зубами в его плечо.