Книга Моя идеальная, страница 184 – Настя Мирная

Наверное, мне стоит обратиться к специалисту, потому что я не только продолжаю говорить с человеком, которого нет рядом, но и видеть любимую.

Я точно двинулся кукухой, но если уж вообще без пиздежа, я не хочу с этим бороться. Так легче.

Устало поднимаюсь с дивана. Бесцельно брожу по квартире.

Я не могу просто бездействовать. Я должен хоть что-то сделать. Надо ехать в Карелию, пусть и не имея конкретной цели. Я знаю, что моя девочка там. А ещё там моё прошлое. Раньше мысли о родном городе вгоняли меня в панику, но теперь мне плевать на все страхи.

Залетаю в спальню, открывая шкаф, как где-то раздаётся тихое жужжание. Замираю с полунатянутыми штанами, прислушиваясь к шуму. Он исходит откуда-то из района кровати.

Переворачиваю всё, пока не натыкаюсь на Настин телефон.

С того ужасного утра я больше не хватаю бездумно трубки, поэтому сейчас внимательно смотрю на номер, высветившийся на экране.

Код моего родного города.

— Алло? — хриплю, закрывая глаза.

Так вот о каком звонке шла речь.

Страшно. Блядь, очень страшно услышать голос собеседника.

Это Настя? Должанский? Кто?

— Артём Северов? — выбивает мужской голос.

Лёгкие до отказа.

— Да. А ты кто? Откуда у тебя этот номер?

Вся грёбанная область знает, что нет смысла звонить Насте. Все девять дней её труба молчала.

— Номер написала девушка, которую мы с отцом подобрали на дороге девять дней назад с ножевым ранением бедренной артерии.

Первая мысль после этих слов: жива ли она?

Вторая уже адекватная: она жива!

— Где она? — выдыхаю с надеждой.

— В больнице.

— В какой, блядь, больнице?! — срываюсь, скрипя зубами.

Что, блядь, за мудак?! Какого хера нельзя просто сказать?

— В нашей больнице, братиш.

Едва не роняю телефон, когда слышу эту фразу. Мотор разрывается от перегруза. Кровь продирает вены, растекаясь по черепной коробке. Она же застилает глаза.

Кулаки до хруста. Зубы до скрежета. Никаких слабостей. Я нужен своей девочке.

Знаю, что это невозможно. Просто не может быть такого совпадения, но сквозь пелену выбиваю:

— Что за шутки?

— Никаких шуток. Самому нихуя не смешно. Не думал, что судьба такая юмористка.

Она, сука, не юмористка, а сценарист ужасов.

— Егор?

— Привет, брат.

По закоулкам памяти

Не облокачиваюсь, а тупо падаю на стену, сползая на пол. Веки сами опадают вниз. Мотор перемалывает остатки ставших слишком хрупкими костей. Дыхание вырывается из груди короткими, рваными, тяжёлыми рывками.

Блядь. Блядь! Не может этого быть. Так просто, сука, не бывает.

— Нечего сказать, братиш?

Мне есть что сказать. До черта и больше, но сейчас не до этого.

— Что с Настей? — отрезаю вырванным из сдавленной груди хрипом.

— С кем? — удивляется парень.

— Егор, у тебя, блядь, за шесть лет мозгов не прибавилось, что ли? — цежу, сжимая зубы, а потом уже спокойнее добавляю. — С девушкой, которая дала тебе это номер.

Глаз всё так же не открываю, разрывая все воспоминания и предположения.

Это просто, мать вашу, полный зашквар! Каковы шансы, что мою девочку подобрали мои брат с отцом? И что она там, куда я поклялся никогда больше не возвращаться?

Эта сраная судьба — не юмористка и не автор ужасов. Она — самая настоящая сука.

— А у тебя язык ещё поганее стал, чем шесть лет назад, Тёма. — скрежещу зубами. Мелкий ублюдок. Хотя уже давно не мелкий. Ему двадцать. — Мы столько лет не общались, а ты спрашиваешь о девчонке? Неинтересно, как у меня дела? Чего нового?