Книга Моя идеальная, страница 245 – Настя Мирная

— А знаешь, Тёма, я благодарна твоей маме за то, что она ушла. Ведь иначе мы могли бы никогда и не встретиться.

Парень скашивает на меня подозрительный взгляд, будто у меня вдруг вторая голова выросла.

— Что ты несёшь, Насть? — буркает одновременно зло и растерянно.

Не знаю, как правильно ему объяснить, поэтому толкаю, как сама это представляю:

— Если бы она не ушла, то отец не стал бы срываться на вас. И не было бы той ужасной ночи. Ты бы не уехал в Питер. Не встретил Антона. Не приехал бы с ним в академию. И никогда бы не увидел меня, а значит…

— Блядь, Настя, серьёзно, что за бред? — рявкает уже громче, но я просто не способна остановить поток своих мыслей.

— Каждое решение и действие имеет "эффект бабочки". Вот представь ситуацию: утром ты принимаешь решение поваляться в постели ещё пару минут. На кухне решаешь приготовить омлет вместо бутерброда, тратя лишние пять минут. Потом… Дослушай, Тёма. — затыкаю ему рот, когда снова собирается обвинить меня в том, что я свихнулась. — Когда одеваешься, берёшь рубашку, а не свитер. Пока застёгиваешь пуговицы, теряешь ещё минуту. Выходишь из дома на восемь минут позже, чем обычно, и идёшь на остановку общественного транспорта. И видишь там ужасную аварию, произошедшую на эти самые восемь минут раньше. А если бы ты не решил полежать подольше, съесть яйца и надеть рубашку, то стоял бы там и…

— Всё, хватит, малыш. Я понял, что ты хочешь этим сказать. — сипит и переводит взгляд на дорогу.

— Правда?

— Да. Не только наши ежесекундные решения, но и действия других людей влияют на нашу жизнь. Если бы в тот день, когда мы встретились в коридоре, я не забыл в машине телефон и не решил вернуться за ним…

— А я взяла американо вместо латте, которое готовится на минуту дольше…

— Всё могло бы быть иначе. — одновременно подводим итог.

Замираем, глядя друг другу в глаза.

— О чём ты думаешь, маленькая? — хрипит тихо Северов.

— О том, какой была бы моя жизнь, если бы всё не случилось именно так. А ты, любимый?

— О том же. — выдыхает глухо. — А ещё о том, что я бы сказал маме спасибо. — надрывный вдох. — И, Настя, я должен ещё кое-что тебе объяснить, чтобы у тебя не было больше никаких вопросов.

— Что, Артём? — спрашиваю полушёпотом.

— Наследство… Это не совсем так.

Прикладываю пальцы к его губам.

— Егор рассказал, что это мама откладывала вам деньги. Значит, она заботилась о вас, как могла.

Тёма так тяжело сглатывает, что кадык едва ли не кожу продирает.

— Она приходила, когда мне было пятнадцать. Подкараулила у школы. Рассказала о деньгах на счету. Блядь. — переводит дыхание. Запускает пальцы в волосы, прочёсывая их нервным движением. — Я сразу и не узнал её. Богатая, красивая, почти не изменившаяся за девять лет. Я даже слушать её не стал. Сказал, что срать мне на её деньги и ушёл. Она, бляядь… — взвывает тихо, поднимая голову к потолку. — Надо покурить, Насть.

Он впервые собирается курить при мне, поэтому сразу понимаю, насколько ему сложно даётся этот рассказ.

Киваю головой и выпрыгиваю из машины. Едва ноги сталкиваются с землёй, левое бедро прожигает острой болью.

Артём крепко прижимает меня к себе и даёт таблетки. Пока запиваю обезболивающее, он закуривает, продолжая обнимать. Забив на то, что от табачного дыма слезятся глаза, обвиваю руками его спину и опускаю голову на грудь, туда, где сбивчиво гремит его сердце.