Книга Измена. Верни мне нас, страница 27 – Елена Валерьева

И по этому кивку я поняла: поздно. Она уже не просто думает о мести. Она примеряет ее как спасательный круг.

Бедные мы, женщины.

Иногда готовы лечить собственное унижение новыми ранами только потому, что боль от них кажется более управляемой.

Кирилл появился в моей жизни не в тот день, когда я с ним переспала.

Гораздо раньше.

Просто до определенного момента я не смотрела на него как на мужчину. Он был частью фона — как камеры, свет, рабочие чаты, кофе на вынос, бесконечные съемки, презентации, люди, которые крутятся вокруг красивой картинки и делают вид, будто она важнее человеческой сути.

Он пришел к нам по рекомендации — молодой фотограф, талантливый, амбициозный, нагловатый ровно настолько, чтобы это казалось не хамством, а модной уверенностью в себе. Ему было, кажется, двадцать семь. Может, двадцать восемь. Возраст, в котором мужчины еще не устали от собственного отражения и искренне думают, что харизма — это универсальный пропуск во все двери.

Он был красив. Не той мужской, тяжелой красотой, от которой у женщин подкашиваются колени, а легкой, почти глянцевой: светлые глаза, резкие скулы, растрепанные волосы, длинные пальцы, всегда чуть насмешливый рот. Таких любят камеры и женщины, которым хочется ненадолго почувствовать себя моложе рядом с чужой юностью.

Он начал флиртовать почти сразу.

Очень аккуратно. На грани допустимого. Так, чтобы я могла в любой момент сделать вид, что мне показалось.

— Алла Андреевна, вы вообще знаете, что у вас лицо женщины, которой нельзя говорить «нет»?

— Знаю, — отвечала я, не отрываясь от документов. — Поэтому советую не проверять.

— Угрожаете?

— Предупреждаю.

Он смеялся.

Я — нет.

Раньше мне это даже нравилось в рамках безопасной игры. Не как приглашение, а как напоминание самой себе, что я все еще заметна. Что сорок — это не конец женственности, не кабинет в поликлинике и не роль вечно разумной матери, которая существует только между домом, делами и списками покупок.

Иногда женщине достаточно одного восхищенного взгляда, чтобы день перестал быть серым.

Но между взглядом и поступком лежит пропасть.

И я долго не собиралась ее переходить.

До того сообщения.

После него все внутренние ориентиры сместились.

Нет, я не бросилась к Кириллу на следующий же день. Я не была героиней дешевой драмы, которая мстит из первых эмоций. Напротив — я сначала стала еще холоднее. Еще точнее. Еще собраннее. Я носила свое знание внутри, как осколок льда под кожей. Смотрела на Игоря и думала: ты даже не представляешь, что во мне уже произошло.

А Кирилл… Кирилл почувствовал перемену.

Такие мужчины это считывают мгновенно. Не текстом — воздухом.

Он стал чаще задерживаться рядом. Чаще касаться взглядом. Чаще позволять себе то, что раньше только намечалось.

— У вас что-то случилось, — сказал он как-то после съемки. Не спросил — констатировал.

Я закрыла ноутбук.

— С чего ты взял?

— У вас глаза стали другие.

— Какие?

Он чуть наклонил голову, рассматривая меня с откровенностью, за которую кого угодно другого я бы тут же поставила на место.

— Опасные.

Мне бы уйти.

Вместо этого я почему-то осталась стоять.

— А раньше были какие?

— Красивые. А теперь еще и опасные.

— Ты слишком много себе позволяешь, Кирилл.