Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 98 – Натали Лин, Наталья Ван

Нажимаю кнопку “отправить”, и становится не то чтобы легче, а… пусто. Как будто у меня вырезали какую-то важную, но давно болевшую часть. Адреналин, который гнал все эти месяцы, испаряется. Остаётся только усталость.

Через два часа приходит ответ. Краткий, деловой.

“Готова к встрече завтра в 11:00 в своём офисе для предварительного обсуждения условий. Прошу подтвердить вашу явку”.

Я подтверждаю. Одним словом: “Буду”.

На следующее утро я выхожу из душа и застаю Ирину на кухне. Она молчит, кормит Эльдара кашей. Я наливаю себе кофе.

— Мы уезжаем, — говорю я, не глядя на неё.

— Куда? — в ее голосе нет интереса, только усталая обреченность.

— В другой город. В Самару. Там есть вариант, небольшой проект. Начнем с нуля. Здесь… здесь всё кончено.

Она медленно поднимает на меня глаза.

— Это из-за вчерашнего? Я просто устала, Денис… мы же можем…

— Нет, — перебиваю я. — Не из-за вчерашнего. Из-за всего. Я проиграл. Здесь мне больше нечего делать. И тебе, наверное, тоже. Собирай вещи. Будем искать там квартиру.

Она не спорит. Кивает и снова опускает глаза к тарелке. Между нами лежит не злость, а что-то худшее, и очень похожее на полное безразличие. Мы израсходовали друг друга. Страсть, азарт запретной связи, обиды, претензии всё сгорело, оставив пепел.

Я собираюсь и еду на встречу с адвокатом Оли. И это самый унизительный час в моей жизни. Я сижу в её ультрасовременном кабинете, а она смотрит на меня не с торжеством, а с холодной, профессиональной отстраненностью.

— Составленные и отправленные мне на почту вчера поздним вечером условия сотрудничества, в целом, приемлемы для начала дискуссии, — говорит она, просматривая распечатку моего письма. — Но по пункту, касающемуся передачи акций, нужны гарантии. И сроки. А также полный отказ от каких-либо дальнейших претензий. На всё имущество.

Я киваю, чувствуя, как горит лицо. Она диктует, а я соглашаюсь. Без спора. Без торгов. Я готов отдать всё, лишь бы это закончилось. Лишь бы перестало давить. Лишь бы Оля наконец исчезла из моей жизни, как судья и обвинитель, оставив мне на прощанье хотя бы кроху самоуважения. Пусть она уже станет просто бывшей женой.

— Моя доверительница, — говорит на прощание Виолетта Степановна, когда мы встаём, — скорее всего, согласится. Она… не злопамятна. Она просто хочет справедливости и возможности жить дальше.

Это хуже любой пощечины. То, что она не злопамятна. То, что для неё я уже просто помеха, которую нужно убрать с дороги к её новой, счастливой жизни.

Я выхожу на улицу. Сажусь в машину, но не завожу мотор. Просто сижу, глядя на серый фасад торгового центра напротив. В голове нет мыслей.

Есть лишь одна картина, как я гружу коробки в грузовик. Как Ирина с Эльдаром сидят в машине. Как мы выезжаем из города, который когда-то я считал своим. Как мы оставляем позади руины. Руины, которые я же и создал.

А где-то здесь, в этом городе, Оля спокойно пьёт кофе в своей мастерской, листает свой блокнот с планами, смеётся с сестрой или тем… Михаилом. Её жизнь идёт вверх. Моя начинается с минуса, с бегства.

Я поворачиваю ключ зажигания. Двигатель рычит. Что ж. Это хотя бы конец кошмару. И пора признать, что она не просто победила. Она меня уничтожила.

Оля

Все вокруг еще пахнет свежей краской, древесиной и воском для паркета. А ещё волнением, счастьем, будущим. Я стою посреди просторного, залитого светом зала и не могу поверить, что это моё. Наше.