Книга Измена. Ты (не) узнаешь о нас, страница 93 – Наталья Ван

Миша опускает глаза в пол и ничего не произносит.

Нет. Я отказываюсь в это верить. Этого не может быть. Она не может умереть. Она обязана выкарабкаться. Ради нас всех.

Четыре года спустя

Вадим

— Маруся, куда опять ускакали эти двое из ларца? — выкрикиваю я, покидая стены нашего дома.

Я купил дом на берегу Тихого океана, и мы вполне счастливы. Здесь мы живем последние три года, но в этом году придётся возвращаться. Потому что в этом году Маруся идёт в школу. Да и мои дела требуют хоть и периодического, но вмешательства. Можно было бы, конечно, отдать её и в местную школу, но Алексей Андреевич настоял на том, чтобы мы вернулись. Уж больно он скучает по своим внукам. А я не готов терять всё, что успел построить. Поэтому…

— Пап, они опять ссорятся! — кричит дочь, и я даже не удивлён. Яна и Костя вечно выясняют отношения.

— Иду. А ну разошлись! — кричу я, изображая грозного медведя гризли.

— Тебе не идёт. Надо вот так. Арррр! — кричит Миша и бежит в их сторону.

Дети с радостным писком разбегаются в разные стороны, а я устало сажусь на песчаный берег. Ступни утопают в мягком, теплом песке, а шум прибоя ласкает слух. Я готов провести здесь всю свою оставшуюся жизнь.

— Ну как тебе жизнь дикаря? — на плечи ложатся руки двоюродной сестры Лизы.

— Я в восторге. Думаю вернуться сюда на каникулы. В школе же есть каникулы?

— Ага, только ты не успеваешь на них отдохнуть, — недовольно выдаёт племянник Мирон.

— Да ладно тебе прибедняться. Тебе осталось-то, чутка совсем, — треплю его по волосам.

— Да, конечно. Мама не разрешает после девятого сваливать. Говорит надо по твоим стопам, чтоб потом вышку получить и всё такое.

— Правильно говорит. Голова должна быть на плечах.

— Вадим, как ты? Прошло четыре года с рождения твоих сорванцов, а кажется, всё произошло будто бы вчера.

— Видимо, солнце, океан и песок могут исцелять. Другого объяснения я найти не могу, потому что у меня на душе полное умиротворение.

— Больше не боишься?

— Нет. Я стал намного уверенней.

— Вот, значит, где вы все? — тонкие запястья обвивают мою шею, заставляя вновь расплавиться от прикосновений, еще ярче, чем от яркого солнца.

— Милая, ты уже закончила? — перетягиваю Олю к себе на колени, касаясь губами шеи.

— Опять эти ваши розовые сопли, — бубнит Мирон с гримасой отвращения на лице.

— Я посмотрю на тебя, когда ты влюбишься.

— Любовь для слабаков. Я буду одиноким волком в каменных джунглях.

— Иди лучше отчиму помоги, а то дети его сейчас на куски разорвут.

— Э, нет. Я на такое не подписывался, хотя… лучше уж с Мишей мелкоту доставать, чем на ваши сопли смотреть. Дома за уши хватает этих двух влюбленных голубков.

— Мирон, завязывай трепаться и иди помоги Мише! — шипит Лиза, вызывая улыбку на лице. — Пожалуй, и я помогу, а то не хочу оставлять дочку без отца, — смеется она, поглаживая свой живот. — Личный гинеколог оказывается так удобно. Надо было раньше воспользоваться этой услугой, — выдает она, и мы взрываемся искренним смехом.

— Значит, ты стал увереннее? — ласковый голос жены обжигает кожу возле мочки уха.

— Намного, — склоняюсь ниже и укладываю её на лопатки. — Как тебе песочек?

— Прекрасно.

— Ты меня тогда напугала. Ты знаешь об этом? — нависаю над ней, наблюдая, как она облизывает пересохшие губы.