Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 54 – Наталья Ван

— Никак. Я уже думал об этом. Она… та клиника закрылась. Ещё два года назад. Архивы, если и сохранились, то неизвестно где. И даже если мы их найдём, докажем ли мы, что она что-то украла? Это будут наши слова против её молчания.

— А та медсестра? Из другой клиники? Та, что намекнула?

— Ты же слышала. “Мне нельзя”. Она ничего не скажет. Слишком большой риск для неё.

Он прав. Мы упираемся в непроходимую стену. У нас есть страшная догадка, логичная и правдоподобная. Но нет доказательств. Всё строится на предположениях и воспоминаниях, но я почему-то уверена, что все случилось именно так.

Я подхожу к окну, смотрю на темнеющий город.

— Женя, — говорю я, не оборачиваясь. — Если у нас нет вариантов, как это доказать официально… то остаётся только одно.

Я чувствую, как он замирает за моей спиной.

— Карин, ты же не думаешь…

— Именно, — оборачиваюсь к нему. Моё отражение в его глазах кажется мне сейчас сильным, решительным. — Мы поедем к ней. Прямо сейчас. И я заставлю ее сказать правду. Всю. До последнего слова.

— Это опасно. Она может снова что-то выкинуть. Вызвать полицию. Устроить истерику.

— Пусть устраивает. У меня нет другого выхода. Я не могу ждать месяц, пока нас официально разведут, строя догадки. Я не хочу прожить с этой неопределенностью ещё один день. Я хочу смотреть ей в глаза и видеть, как она лжёт. Или… как она не сможет солгать, когда я назову вещи своими именами. Когда расскажу, что я всё знаю.

Я подхожу к нему, смотрю снизу вверх.

— Ты поедешь со мной?

Он смотрит на меня. Его лицо медленно меняется. Напряжение уходит, сменяясь той же холодной, стальной решимостью, что у меня.

— Конечно, поеду. Я отвезу тебя. И буду рядом. Всегда. Но ты… ты должна быть готова ко всему. К любой ее реакции.

— Я готова, — говорю я, и это чистая правда.

Карина

Машина мчится по заснеженному асфальту, стирая в длинные грязные полосы отблески вечерних фонарей. Я сижу, прижавшись лбом к холодному стеклу, и пытаюсь унять дрожь в руках. Каждая мышца напряжена. Сердце, как глухой, тревожный барабан, отбивает такт под ребрами.

“Только бы получилось. Только бы она все рассказала” — бессвязно крутится в голове.

Женя рулит молча, сжав челюсти. Его нежелание ехать сегодня к Софии витает в салоне плотнее, чем запах кожи сидений. Я чувствую его взгляд на себе, короткий, колючий, но не оборачиваюсь. Не могу. Иначе передумаю.

Он тяжело вздыхает, и этот звук полон такого бессилия, что мне хочется кричать. От нашего бессилия, от этой кошмарной ловушки, в которую мы попали.

— Я не понимаю, чего ты ждешь от этого разговора, Карина. Думаешь, она признается? Вот прям выйдет к тебе и скажет: “Ах да, сестренка, забыла тебе сказать, но я украла генетический материал твоего мужа, прости меня”? Ты же слышишь, как глупо это звучит?

Я закрываю глаза. Да, слышу. И это правда звучит как бред. Но в этом бреду кроется единственная ниточка к нашему спасению.

— Мне нужно посмотреть ей в глаза и проговорить наши с тобой догадки, — шепчу я почти про себя. — По-другому мы не сможем ничего доказать.

Машина сворачивает на знакомую до тошноты улицу. Сердце начинает колотиться еще сильнее. Меня накрывает горькой волной адреналина.

— Остановись у подъезда, пожалуйста.

Он паркуется, но не глушит мотор. Он поворачивается ко мне. В свете панели приборов его лицо кажется изможденным и невероятно чужим.