Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 52 – Наталья Ван

Я стою посреди комнаты друга и чувствую, как мир раскалывается на “до” и “после”. Я был жертвой чудовищной, необъяснимой лжи. Теперь я стал жертвой чудовищного, расчётливого преступления. И этого я уж точно не оставлю просто так.

Карина

Дверь распахивается с такой силой, что я вздрагиваю и роняю папку с распечатками, которые собирала. Женя заходит в квартиру и замирает. Он не просто взвинчен. Он… натянут, как струна, готовая лопнуть в любой момент.

Его глаза горят каким-то лихорадочным, нездоровым блеском, дыхание сбивчивое. Он не смотрит прямо на меня. Его взгляд бродит по комнате, по стенам, по полу, будто ищет точку опоры в этом рушащемся мире.

У меня в груди всё сжимается в ледяной, болезненный комок.

— Жень? Что-то случилось? Что она сказала?

Он проходит в гостиную, проводит рукой по лицу, и я слышу, как он бормочет себе под нос:

— Я знаю… я знаю как она это сделала… черт возьми, я теперь все знаю…

Его голос хриплый, надломленный. Не триумфальный. А… опустошенный. Как будто он нашел не выход, а бездну.

— Как? — мой собственный голос звучит тихо, почти шёпотом. — Что ты узнал? Она сказала, как сделала это? Или вы все же… ты и она…

Он останавливается посреди комнаты, его плечи напряжены. Потом резко разворачивается, подходит ко мне и внезапно, с такой силой, что у меня перехватывает дыхание, прижимает меня к себе. Его объятие не нежное. Оно отчаянное. Как будто он тонет, и я его спасательный круг.

— Нет-нет-нет, Карина. Никогда. Слышишь меня? Никогда я бы не поступил с тобой так подло. Я же тебе говорил, — его обжигающий шепот звучит у меня в волосах. — Я же говорил тебе, что не виноват. Что я не спал с ней. Ты веришь мне сейчас? Веришь, что я не мог так поступить?

Я чувствую, как его сердце колотится где-то под ребром, ударяясь о мою грудную клетку. Оно бьется в бешеном, паническом ритме.

— Жень, я верю. Я всегда хотела верить. Но что случилось? Как она оказалась беременна от тебя? Она заполучила твой материал? Если так, то как? Ты должен мне сказать.

Я осторожно отстраняюсь, кладу ладони ему на грудь, заставляя посмотреть на меня. Его глаза полны такой муки, что мне становится физически больно.

Он делает глубокий, судорожный вдох.

— Помнишь… помнишь, когда мы только начали встречаться? В тот самый первый год.

Я киваю. Как я могу забыть? Трепет, сомнения, первые поцелуи, первую ссору, первое “люблю”.

— Тогда… в тот период, я тебе говорил, что у меня одно время были серьёзные проблемы со здоровьем. Что я как раз закончил курс лечения.

В памяти всплывает смутный разговор за бокалом вина. Он тогда был смущен, говорил об этом неохотно. “Ничего серьёзного, просто мужские штуки. Всё позади”. Я помню как сильно он переживал, когда говорил об этом.

Этот разговор состоялся практически сразу после того, как между нами все стало более-менее серьезно. Он не стал утаивать, а рассказал в общих чертах все как есть. О здоровье, о проблемах, о том, что проходил лечение, чтобы в дальнейшем, если у нас что-то не получится, чтобы я не накручивала себя. Не думала, что причина во мне.

— Я помню. Но причём тут это? Ты же сказал, что… что твой биоматериал, который ты сдавал был уничтожен по истечении года.

— Так и должно было быть, — говорит он, и в его голосе звучит горькая ирония. — Но твоя сестра… она каким-то чёртом сделала так, что достала мой материал из той клиники. Украла. Сохранила.