Книга После развода ты никто, страница 59 – Виолетта Вейл

«Мы дошли до этого, когда ты перестал считать меня человеком, с которым нужно договариваться до решения, а не после».

Ответа не было долго.

Потом:

«Я заберу Варю после английского. Верну к восьми».

«Хорошо».

«Мишу тоже могу забрать из сада».

Алиса подумала.

«Сегодня нет. Он тревожен после вчерашнего. Я заберу сама».

«Ты не доверяешь мне сына?»

Вот оно. Крючок.

Она почти попалась.

Почти начала писать, что дело не в доверии, что он сам виноват, что Миша плакал, что Кирилл не имеет права.

Остановилась.

«Сегодня Мише нужна спокойная дорога домой со мной. Завтра обсудим график».

Кирилл ответил одним словом:

«Понял».

Она не знала, что именно он понял. Но впервые сообщение не было приказом.

Мишу она забирала сама.

Сад находился в пятнадцати минутах от дома, в тихом зеленом районе. Прежде Алиса часто приезжала за ним не потому, что водители не справлялись, а потому что любила эти десять минут после сада: Миша выбегал с рисунком, пахнущий пластилином и компотом, рассказывал бессвязно и счастливо, кто кого толкнул, кто ел суп, кто строил ракету. В последние месяцы она приезжала реже. То мероприятия, то школа Вари, то Кирилл просил быть дома к встрече гостей, то просто усталость.

Сегодня Миша выбежал не сразу.

Воспитательница вывела его за руку. Он был в шапке набекрень, с рюкзаком и очень серьезным лицом.

— Миша немного грустил после сна, — сказала воспитательница. — Но потом рисовал.

— Что рисовал? — спросила Алиса.

Миша молча достал из папки лист.

На рисунке был дом. Большой, с крышей, окнами и кривым дымом из трубы. Возле дома стояли четыре человека: папа, мама, Варя, Миша. Над ними — огромный замок. Не тот, которым запирают дверь, а навесной, как на старых сундуках. Черный, тяжелый.

— Это что? — мягко спросила Алиса.

— Чтобы никто не ушел.

Воспитательница отвела глаза.

Алиса присела перед сыном.

— Миш.

— Я знаю, это неправильно, — быстро сказал он. — Воспитательница сказала, людей нельзя закрывать. Но если не закрывать, они уходят.

Алиса взяла его руки в свои.

— Людей нельзя держать замком. Но можно любить так, чтобы они возвращались.

— А ты вернешься?

— Да.

— Даже без замка?

— Даже без замка.

Он подумал.

— Тогда можно я замок сотру?

— Можно.

— Дома.

Он аккуратно убрал рисунок.

По дороге домой Миша молчал, прижимая папку к груди. Алиса не дергала его вопросами. Просто сидела рядом на заднем сиденье и держала его за руку. Иногда этого достаточно: не объяснять, не лечить, не строить правильные фразы, а быть теплой ладонью в машине.

Когда они вошли в дом, в холле уже стоял Кирилл.

Рано.

Он редко приезжал в это время без причины.

Миша сразу спрятался за Алису, но потом выглянул.

— Привет, пап.

Кирилл присел перед ним.

— Привет. Как сад?

— Я рисовал замок.

Кирилл замер.

— Какой?

Миша достал лист и показал.

Алиса увидела, как Кирилл смотрит на рисунок. На дом. На четырех человечков. На огромный черный замок.

В его лице снова появилось то самое выражение, что вчера у детской: ужас человека, который привык считать себя защитой, а вдруг увидел, что стал частью страха.

— Хороший рисунок, — сказал он хрипловато.

— Нет. Замок плохой. Я его сотру.

— Давай сотрем вместе?

Миша подумал. Посмотрел на Алису.

Она кивнула.

— Можно.

Кирилл протянул руку, и сын вложил в нее рисунок.