Книга После развода ты никто, страница 71 – Виолетта Вейл

Анна Викторовна подняла ладонь.

— Кирилл Андреевич, сейчас важно не защищать взрослого, а убрать риск для ребенка. Если фраза была услышана и повлияла на Варю, значит, границу нужно поставить независимо от намерений.

Кирилл посмотрел на психолога.

Потом на Алису.

— Хорошо. Я поставлю границу.

Алиса не стала спрашивать, как именно. Слова при психологе — тоже запись. Пусть теперь живут в комнате между ними.

После встречи они вышли из школы молча.

На улице было сыро. Небо висело низко, машины шуршали по мокрому асфальту, у ворот женщина в пуховике поправляла сыну шарф. Обычная сцена, от которой почему-то стало больно: столько родителей просто забирают детей из школы и думают о домашнем задании, ужине, кружках. А не о том, какая фраза может стать доказательством в споре об опеке.

Кирилл остановился у своей машины.

— Алиса.

Она тоже остановилась.

— Да?

— Ты хорошо сказала.

— Что?

— Про Варю. Что она не предает тебя, если любит меня.

Алиса посмотрела на него устало.

— Это надо было понять раньше нам обоим.

Он кивнул.

— Да.

Слово прозвучало тихо, без защиты.

Несколько секунд они просто стояли у школы. Не муж и жена. Не враги. Два родителя, которых ребенок вчера вынудил наконец увидеть, что война уже идет не только между взрослыми.

— Я уберу из общения с детьми разговоры о доме, — сказал Кирилл.

— Хорошо.

— Но имущественный спор остается.

— Я знаю.

— И ты должна понимать: если Левин пойдет по первому проекту, это будет серьезно.

— Он уже идет.

Кирилл посмотрел на нее пристально.

— Значит, ты тоже.

— Да.

Он будто хотел сказать еще что-то. Но школьные ворота открылись, мимо прошла группа детей, и момент распался.

— До вечера, — сказал он.

— До вечера.

Алиса села в машину и только там позволила себе обмякнуть на сиденье.

Телефон лежал в сумке. Она достала его, чтобы написать Марку о встрече, но увидела уже новое сообщение от него.

«Есть находка по земле. Позвоните, когда сможете говорить».

Алиса сразу набрала.

Левин ответил на втором гудке.

— Вы где?

— У школы Вари. Встреча с психологом только закончилась.

— Дети?

— Варя лучше. Наверное. Мы хотя бы поговорили как взрослые.

— Рад за семейную терапию, но у меня менее трогательная новость.

— Слушаю.

— Дом оформлен на структуру компании, как мы знали. Но участок под западной частью дома и часть сада проходили отдельной сделкой на физическое лицо, потом были внесены в общую схему через дополнительное соглашение. Первичный платеж шел с вашего личного счета.

Алиса не сразу поняла.

— Моего?

— Да. После продажи вашей добрачной квартиры. Сумма не огромная на фоне всего объекта, но юридически интересная. Особенно если мы докажем, что это была не бытовая трата, а вклад в приобретение актива, который затем интегрировали в корпоративную структуру.

Она смотрела на мокрое лобовое стекло.

Дворники двигались туда-сюда, стирая капли, а смысл слов Левина складывался медленно.

— То есть дом не полностью чужой?

— Я бы не формулировал так эмоционально.

— Марк Ильич.

— Да. У нас появилась зацепка по дому.

Алиса закрыла глаза.

Дом.

Не просто стены. Не просто «объект». Не просто актив, на который Кирилл указывал как на свое безусловное право. Там, под частью сада, под той самой западной стороной, где Миша летом ставил бассейн, а Варя строила шалаш из пледов, лежал ее след. Ее деньги. Ее тогдашнее решение поверить.