Книга После развода ты никто, страница 82 – Виолетта Вейл

Алиса осталась в гостиной с Кириллом.

На столе лежал семейный альбом, открытый на фотографии с яблоней. Молодая Алиса держала саженец. Молодой Кирилл смотрел на нее так, будто правда верил: впереди у них будет не только дом, но и жизнь, где никто никого не вычеркнет.

Кирилл сел напротив и провел рукой по лицу.

— Я должен был убрать пункт о детях раньше.

Алиса не ответила.

— Сегодня отправлю юристам.

— Письменно.

— Письменно.

Он посмотрел на подлестничный проход, который охрана еще не закрыла.

— Я думал, если все заранее продумать, будет меньше хаоса.

— Ты продумал все, кроме того, что дети не пункты плана.

— Я знаю.

— Теперь знаешь.

Кирилл кивнул.

Слова были правильные. Но Алиса уже не хотела измерять его только словами.

— Миша не должен больше видеть психологов, юристов, списки, слышать слово «суд» и жить в страхе, что завтра кто-то исчезнет, — сказала она.

— Согласен.

— Варя тоже.

— Согласен.

— И Инга не появляется в доме.

Он поднял глаза.

— Мы уже это обсуждали.

— Сегодня я повторяю.

— Она не появится.

— И твоя мать не говорит с детьми о достоинстве, стабильности и том, что хорошая женщина должна не позорить семью.

Кирилл поморщился, но кивнул.

— Поговорю с ней.

— Нет. Не «поговорю». Поставишь границу.

Пауза.

— Поставлю.

Алиса смотрела на него и думала, что этот мужчина еще месяц назад показался бы ей почти чужим, если бы она услышала от него столько уступок. А теперь даже уступки не делали его близким. Они просто убирали ножи с пола, по которому ходили дети.

— И еще, — сказала она.

— Что?

— Если ты правда хочешь помочь Мише, перестань пытаться контролировать то, как он любит меня.

Кирилл нахмурился.

— Я не…

— Контролируешь. Когда говоришь, что ему нужна привычная среда вместо матери. Когда предлагаешь мне переехать для его спокойствия. Когда приводишь специалиста без меня. Когда решаешь, как лучше. Ты даже любовь детей пытаешься организовать так, чтобы она не мешала твоему плану.

Он долго молчал.

На кухне что-то звякнуло. Потом Миша сказал: «Варя, не дуй на суп, ты делаешь цунами». Варя ответила что-то сердитое, но живое. Алиса слушала эти голоса, как доказательство, что день еще можно пережить.

— Я не умею не контролировать, — сказал Кирилл.

— Тогда учись.

— Ты уже говорила.

— Потому что это все еще правда.

Он поднял на нее глаза.

— А ты умеешь?

Алиса замолчала.

Вопрос не был нападением. И потому оказался точным.

Она тоже не умела. Ее контроль выглядел иначе: спросить Варю лишний раз, проверить, что Миша не боится, прочитать каждое сообщение Кирилла как потенциальный удар, держать себя так крепко, что ночью пальцы болели от напряжения. Она тоже пыталась удержать мир руками, только называла это защитой.

— Нет, — сказала она. — Но я хотя бы перестала делать вид, что умею.

Кирилл почти улыбнулся. Горько.

— Честно.

— У нас сегодня день редкой честности.

Он посмотрел на альбом.

— Помнишь, как Варя потерялась на рынке в Сочи? Ей было четыре.

— Она не потерялась. Она ушла смотреть рыбу.

— Я чуть не поседел.

— Ты кричал на продавца, который вообще не понимал, кто такая Варя.

— А ты нашла ее за три минуты.

— Потому что знала, что она пойдет туда, где блестит.

Кирилл кивнул.

— Я тогда думал, что ты спокойная. А потом увидел, как у тебя руки трясутся.