Книга От друзей к возлюбленным, страница 24 – Салли Блейкли

Рен смеется. Я не борюсь с теплом, которое разливается по телу.

— Мне так жаль, – говорю я. – По поводу Аманды.

Он поднимает руку, как будто хочет отмахнуться, а потом снова роняет на подлокотник.

— Не жалей. Пришла пора идти своей дорогой.

Я наклоняю к нему бокал.

— Да ты как рыба в воде.

— Если честно, я и правда приехал на день раньше, чтобы морально подготовиться к неделе с моей глубоко разочарованной матерью. – Рен делает паузу и смотрит на меня так, как будто что-то обдумывает. – А ты правда приехала первой, чтобы помочь со свадьбой?

Я качаю головой и пожимаю плечами, чтобы потянуть время. Врать Рену всегда было непросто, но сейчас я не могу сказать ему всю правду. И выбираю самый базовый ответ:

— Нет.

Рен не давит. Я мучительно ощущаю, как слова буквально стремятся сорваться с языка. Меня осеняет: если бы я и хотела с кем-нибудь это обсудить, то с Реном. Даже после всего.

Какое-то время я рассматриваю его и представляю, будто мы не разлучались на два с половиной года. Воображаю, что видела улыбки, от которых вокруг его глаз разошлись гусиные лапки, и была рядом, когда он заработал еле заметный шрам на левом большом пальце. Когда взгляд цепляется за взгляд Рена, я вижу в его глазах смутную тоску и задаюсь вопросом, ищет ли он такие же перемены во мне.

— А вы, наверное, та самая несчастливая пара! – раздается рядом веселый голос.

Мы оба отшатываемся и поднимаем взгляд на невысокого седого человека, стоящего рядом с поднятыми над головой руками, как будто в знак поддержки.

— Тони, – говорит он. – Давайте выдадим вам вино.

Глава восьмая

Мы катим каждый по тележке, набитой ящиками с вином, к машине Рена. Он опускает сиденья и загружает ящики в багажник. На обратной дороге мы тоже молчим, но воздух между нами кажется теплее.

Закинув вино в дальний конец веранды (да, мы спим здесь, но веранда также и склад, и пристанище для всех ненужных вещей, которые когда-либо проносили в дверь этого дома, включая кучу коробок с заднего сиденья машины Стиви и Лео), мы идем на пляж, к остальным. Скидываем обувь в конце дорожки, ведущей на песок, и Рен надевает черное худи, прихваченное с крючка. У воды прохладнее.

На пляже Тэд помогает отцу, Грегу, высокому, как и все Уэбстеры, натянуть сетку для бадминтона.

— Мы с тобой против Саши с папой? – кричит он Рену.

— Я за!

Рен не может пройти мимо состязания: это пережиток тех дней, когда он играл в футбол и соревновался в беге. Он идет к семье, оставляя следы на песке, а я стараюсь стряхнуть тревогу: вдруг он хочет убраться подальше от меня? Я могла неверно понять наш разговор на винодельне, не догадаться, что он просто пытается сохранить достоинство. Но на полпути к сетке Рен оборачивается, идет спиной и ловит мой взгляд: в его глазах мелькает нечто знакомое, приглашающее. Он улыбается мне, пока Тэд не велит поторопиться, и остаток пути Рен бежит трусцой.

В стороне от сетки моя мама и мама Рена, Ханна, сидят в пляжных креслах, смеясь вместе со Стиви и Лео, расположившимися на одеяле рядом. Но я не готова бросаться в еще один разговор, усеянный колдобинами, так что подхожу к папе, который, закатав штанины, бродит у кромки воды.

— Привет, малыш, – говорит он, забрасывая руку мне на плечи. – Винный кризис предотвращен?