Книга От друзей к возлюбленным, страница 25 – Салли Блейкли

— Еле-еле, – шучу я. – Едва не пришлось заезжать в «Костко».

Папа, ненавидящий склады, содрогается. Пальцами ноги он касается чего-то в песке, а потом нагибается, чтобы поднять.

— Ты посмотри. Морской еж, целый. Редко найдешь таких без повреждений.

Саша испускает яростный крик, проиграв очко, а папа передает мне ежа. Это место очаровывает меня все больше. Папа собирает ракушки; Ханна и мама хлопочут; собравшись на пляже, мы отмечаем первый совместный день. Все здесь кажется нерушимым. Дома, подобные этому, всегда готовы встретить тебя в час величайшей нужды.

Поэтому я и боялась, что кто-нибудь узнает про нас с Реном: этот дом, наши семьи, – экосистема, которую подпитывают обычаи. Мы приезжаем сюда в одно и то же время, делаем одно и то же. Любой намек на изменения может запросто подорвать баланс.

— Твоя мама хочет на этой неделе наверстать упущенное, – говорит папа, и меня пробирает знакомая дрожь.

Это старая тема: в старших классах мама просовывала голову в мою комнату каждые полчаса, просто чтобы «проведать», и чуть что – говорила отцу, что беспокоится за меня. Папа мягко подталкивал меня к примирению. В колледже то же самое повторялось по телефону.

— Да, – отвечаю я. – Мы поговорим. – Мой обычный ответ.

Папа окидывает меня взглядом. Грядет последнее наставление.

— Я знаю, что ее волнения для тебя чересчур, – говорит он. – Но это все потому…

— Что она нас всех очень любит, – заканчиваю я. И да, иногда мне кажется, что из-за ее любви я не могу дышать.

— Ричард! – кричит мама и машет нам, сжимая в другой руке соломенную шляпу. – Веди Джони сюда!

Папа поднимает брови и смотрит на меня.

— Нас призывают.

Мы бредем по пляжу. Мама указывает на местечко рядом со Стиви и бросает мне кокосовую сельтерскую.

— Нанеси крем от загара, – говорит она, передавая следом тюбик и одновременно роясь в своей поистине бездонной сумке. – У меня еще одна шляпа есть – тебе нужна?

— Не нужна, мам, – говорю я, намазывая ноги лосьоном.

— Милая, – говорит Ханна, сидящая с другой стороны от моей мамы. – Вы с Реном правда не против спать на веранде?

— Все у них хорошо, – говорит мама. – Они устраивали там лагерь даже после того, как в доме появилось место.

— Я знаю, но тогда они были еще детьми.

— Им было по двадцать три, – говорит Стиви.

На ней круглые солнечные очки, она зажимает пальцем страницу журнала. Не думала, что она слушает.

— Что? – переспрашивает Стиви в ответ на мой обеспокоенный взгляд. Она ведь может непреднамеренно нас выдать. – Вы были очень даже взрослыми в прошлый раз, когда спали там вместе. Это все, что я сказала.

Я кручу ушко на банке, которую дала мне мама. Это было в то лето, когда я переехала в Нью-Йорк. После той поездки я стала ночевать со Стиви. Если подумать, я даже не уверена, что именно тогда случилось… был ли это один из многих намеков на перемену чувств, которые я пропустила, или какой-то предвестник разлада?

— У нас все будет в порядке, Ханна, – говорю я. Селить нас на веранде логично, и раньше эта новость обрадовала бы меня.

— Стоило добавить еще одну спальню, когда делали пристройку, – говорит Ханна. – Кейти может быть не единственной внучкой. В итоге нам не хватит места.

Кейти – четырехлетняя дочка Тэда, она до субботы останется в Лос-Анджелесе с Джеми. Муж Саши прилетит на предсвадебный ужин в пятницу вечером. Но в течение нескольких дней тут впервые за десятилетие будем только мы – за исключением Лео.