Книга От друзей к возлюбленным, страница 38 – Салли Блейкли

Я обожала, когда Рен вел себя так. В подобные моменты по его панцирю шли трещины. Раньше я чаще видела эту его сторону, но в старшей школе будто бы сформировался тонкий слой, скрывший моего лучшего друга детства. Мы не отдалились, но между нами что-то изменилось, и я не уловила суть этой перемены. Рен словно повзрослел быстрее, чем я. Однако я была счастлива, когда в нем проступали прежние черты.

— Это не моя песня, – говорит трезвый Рен сейчас, делая большой глоток вина. – Это песня Америки.

Я качаю головой.

— В двадцать один ты думал иначе. По словам того тебя, это «песня Рена».

Он корчит рожу.

— Иногда я ненавижу наши общие воспоминания.

— А вот и нет, – отзываюсь я.

Он улыбается мне, и глаза его искрятся.

— Нет, – говорит Рен. – Ты права.

Я ставлю локти на стол.

— А это странно – что Лидия и Айзек женятся? – говорю я потише. – Ну, в смысле, я все еще чувствую себя ребенком.

— Да, я тоже, – кивает Рен. – Но Айзек пропал в ту секунду, когда вы появились в нашей комнате. В те выходные, помню, Лидия только въехала к тебе. Зачем ждать, если знаешь?

— Хм, – бормочу я поверх ободка бокала, разглядывая толпу. – На что это должно быть похоже?

— Кто знает. – Рен допивает остаток вина одним глотком, прокашливается и кивает туда, где общаются родители Айзека и Лидии. – Мы могли бы оказаться на совершенно другой свадьбе, если бы они не спешили. На свадьбе Лидии и Джейми.

— Это могли бы быть Айзек и Прия, – добавляю я кирпичик к альтернативной вселенной. – Но мне нравится, как все обернулось. Было здорово изображать с тобой соседей половину учебной недели.

— Это был наш долг – пестовать юную любовь, – говорит Рен, опуская взгляд на меня. Я закатываю глаза, но он продолжает: – Мне тоже нравилось. Лучшая соседка в моей жизни.

Я улыбаюсь, пихаю его в плечо и на какое-то время прижимаюсь к нему. Мои любимые воспоминания с первого курса связаны с тем, как мы проводили дни в его комнате и болтали допоздна, как это бывало на летней веранде. Иногда я боялась, что это странно – что Рен в качестве соседа нравится мне больше, чем моя настоящая соседка. Но если подумать, это было естественно. Переезд в колледж меня пугал, а мы были знакомы и могли поддержать друг друга, если станет тяжело.

Рена втягивают в разговор парни из футбольной команды, и я пробираюсь туда, где о поручни опираются две девушки из моей общаги, наблюдающие за толпой.

— Джони, привет, – говорит одна из них, Эверли. Ее платиновые волосы зачесаны в ужасно тугой хвост.

Вторая, Амина, с которой у меня тоже было несколько общих предметов, приветливо обнимает меня. Какое-то время мы болтаем о повседневных вещах: работе, друзьях, быте, – а потом Амина кивает на другую сторону палубы.

— Я так смотрю, это все еще происходит, – говорит она.

Я тоже замечаю Рена, вечно возвышающегося над всеми на несколько сантиметров.

— Что происходит? – спрашиваю я.

Амина и Эверли обмениваются взглядом.

— Да брось, – говорит Амина. – Когда это, – тут она показывает глазами на Рена, как будто он особенно сочный кусок мяса в магазине, – появлялось у нашей общаги, чтобы провожать тебя на занятия типа каждый божий день, мы просто поняли, что между вами что-то происходит.

— Вы знаете, что ничего, – говорю я, и это правда: они спрашивали несколько раз и получали один и тот же ответ. «Мы выросли вместе. Мы просто друзья». Домыслы обесценивали наши отношения: мы представали друзьями с привилегиями, а не по-настоящему близкими людьми, которые действительно понимали друг друга. Разве это невозможно – любить друг друга просто ради этого чувства?