Книга От друзей к возлюбленным, страница 85 – Салли Блейкли

Наконец мы останавливаемся и садимся на песок, прислоняемся спиной к просоленному бревну.

— Смотри, – говорю я, указывая на небо. – Летний треугольник.

Рен поднимает взгляд к тройке звезд. Я искала их каждое лето с тех пор, как он их мне показал. Беззвездная высь Нью-Йорка часто напоминала о том, что мы потеряли. Мы будто бы больше не жили под одним небом.

— Джони, – говорит Рен.

Я смотрю на него, смотрю, как двигается его кадык. Лицо Рена всего в нескольких сантиметрах от моего.

— Вчера вечером… – начинает Рен, но я не хочу говорить ни о прошлом вечере, ни о сегодняшнем утре, ни о том, что случилось, – ни о чем, что существует не здесь и не сейчас.

Я качаю головой, и он замолкает, а я провожу пальцами вдоль его челюсти и ниже, больше неспособная сдержаться. Он зажмуривается, быть может всего на секунду, но я чувствую, будто время остановилось и подарило мне этот драгоценный момент.

Касаюсь кончиками пальцев его шеи, пока он не открывает глаза.

— Я тоже скучала по тебе, – говорю я. Кажется, мы слишком быстро ушли от этого признания. Оно не стало весомым, а мне очень этого хотелось. – Конечно, я скучала.

Рен накрывает мою щеку ладонью, потом наклоняется и целует в лоб, задерживается почти на минуту, прежде чем отодвинуться. Смотрит на свою руку, на лице его проступает смущенная улыбка, и он поднимает взгляд на меня.

— Что? – спрашиваю я, и у меня заходится сердце.

— Кажется, я испортил твой глиттер, Джони, – шепчет он.

Я улыбаюсь, и он тоже.

Нечто безмолвное происходит между нами в тот момент: «ты уверен», и «да», и «это мы», и «это оно», и я знаю, что в этот раз ничего не придумываю. Когда он наконец целует меня, это происходит спокойно и уверенно.

Этого не стоило допускать, не стоило быть с Реном вот так. Мы ведь снова просто друзья, и я должна бояться последствий. Должна учитывать, что поздно ночью принимаются только плохие решения. Но все это становится неважным, когда я подаюсь ближе и его ладони ложатся на мои бедра. Притягивают к нему на колени.

Я плавлюсь. Мои руки скользят по его груди. Потом по очереди замирают на всех важных точках: напротив сердца, на пульсе на шее, на затылке. Я обхватываю Рена коленями и слегка прижимаюсь, вызывая у него тихий стон. И этот стон подобен нити, что привязывает меня к Рену. К его губам, языку, рукам, оглаживающим мои бедра, к пальцам, которые уже скользят под подол моего платья.

Внезапно Рен отстраняется.

— Что? – спрашиваю я, замирая в страхе, что он передумал.

Его хватка становится крепче. Рен пытается меня удержать.

— Честное слово, я не это имел в виду под «прогулкой», – говорит он.

Я целую его снова и улыбаюсь в его губы.

— Ну, на будущее: кажется, это лучшая прогулка, на которой я бывала.

Уиллоу и Мартин

Бостон, Массачусетс

Глава двадцатая

Я замечаю Рена прежде, чем он замечает меня. Он прислонился к стене рядом с расписанием рейсов, скрестил руки на груди и теперь изучает взглядом толпу. Клянусь, я уже отсюда чую запах его выцветшей серо-зеленой футболки. Но вот его взгляд находит мой и светлеет. Рен легко обходит семью с пятью детьми, каждый из которых едет на чемодане и одет в неоновую футболку с надписью «Бэйли завоюют Бостон!» на спине.

Когда мы добираемся друг до друга, Рен прижимает меня к себе.