Книга От друзей к возлюбленным, страница 88 – Салли Блейкли

Рен отправляется в зону приема гостей, на встречу с парочкой артистов, а я пробираюсь к главной сцене, чтобы послушать певицу, которую обожала в колледже: цепляющие биты и сказочная гитара. Стиви получила работу в качестве автора статей о культуре в Портленде в прошлом декабре, как только закончила учебу, и я знаю, что она бы убила за то, чтобы оказаться здесь. Я скучаю по ней.

Рен находит меня у толпы зрителей.

— Как прошло? – перекрикиваю я музыку. – Ты заключил сделку?

Рен хмыкает.

— Пока никаких сделок. Но я думаю, пара выступающих захочет встретиться с нами в Портленде. – Он кивает на край сцены. – Мне нужно посмотреть еще на одну группу.

Он берет меня за руку и ведет к боковой сцене, порой оглядываясь через плечо, как будто убеждаясь, что я еще тут. За сценой, лавируя в толпе, мы направляемся к еще свободному закутку. Рен ставит меня перед собой, и я ощущаю тепло его груди.

— Она хороша, – говорю я, вытягивая шею, чтобы взглянуть на Рена, когда певица доходит до середины композиции. Есть что-то смутно знакомое в ее воздушном вокале и звучании инди-поп-синтезатора, и я гадаю, не включил ли Рен ее музыку в один из тех плейлистов, которые снова начал мне слать в последние месяцы. Я по ним скучала: еще одна линия связи между нами была перерезана.

Толпа ликует в конце песни. Солнце клонится к горизонту, и мир становится золотым.

— Здесь сегодня присутствует один мой друг. Благодаря ему я играю перед такой толпой, – говорит певица в микрофон. – Он убедил людей, с которыми работает, дать мне еще одну попытку, и я сказала, что если ему понадобится услуга, то пусть звонит. И если халтурный кавер Джони Митчелл и есть оговоренная услуга, то он просчитался. Я спою, но, – она снимает с шеи гитару, – мне нужно, чтобы кто-нибудь подыграл.

Она оглядывается, как будто кто-то может вызваться добровольцем. Потом замечает нас, и ее лицо светлеет. Я смущенно смотрю на Рена. Он сообщает певице что-то, чего я не понимаю.

— Я сейчас вернусь, ладно? – наконец-то говорит он.

Я киваю, но все еще остаюсь в замешательстве. Он обходит меня, и певица протягивает ему акустическую гитару. Рен поднимается на сцену и перекидывает ремень через голову. Толпа ликует, когда он начинает настраивать инструмент с помощью каподастра. Певица опять говорит, но я любуюсь Реном на сцене и не слышу ее слов.

Я много раз видела, как Рен играл, но всегда в бытовой обстановке: когда пыхтел над гитарой в детстве; когда я лежала на полу его спальни в старшей школе и колледже, а он забавлялся, подбирая аккорды; когда он помогал с саундчеком в «Превосходстве».

А это – что-то другое. Он играет первые ноты Cactus Tree, моей любимой песни у Джони Митчелл, и куски головоломки встают на места. Песня продолжается, и Рен улыбается певице с какой-то мальчишеской радостью.

Его тихая уверенность заразительна. Пальцы скользят по ладам, корпус двигается в такт музыке, плечи ходят под рукавами футболки. Рен смотрит на певицу, а потом опять на гитару. Все, кроме него, расплывается, но он для меня четок как никогда.

Присутствие Рена в последние месяцы успокоило меня и, хоть я это поняла не сразу, заставило ценить каждый час. Я ухожу с работы в разумное время, просыпаюсь с воодушевлением, готовая начать новый день и ждать, пока и он проснется на Западном побережье и расскажет, как прошел вечер. Наши разговоры напомнили мне, что есть жизнь, помимо сдачи проектов «Ново». Рен спрашивал про мою вздорную соседку, хотел знать, какие книги я читаю, и не раз сообщал о концертах, которые, по его мнению, мне бы понравились. Я сходила на несколько, но без него рядом – совсем не то.