Книга Эстафета передается, страница 78 – Майко Сэо

— Это потому, что вы с мамой по-настоящему доверяете друг другу. И принимаете друг друга такими, какие вы есть.

— Думаешь? В любом случае, мне тяжело с ней общаться.

— Неужели кому-то правда может быть тяжело общаться со своими родителями? – теперь по лестнице разнесся уже мой удивленный голос.

— Конечно, таких людей полно.

— Правда? Хаясэ, а твоя мама тебе родная? – осторожно поинтересовалась я, опасаясь, как бы мой вопрос не показался ему бестактным, но в ответ Хаясэ только расхохотался:

— Конечно! Что за вопрос. Мы родные, даже похожи как две капли воды, просто не ладим. Мама вечно считает себя самой умной, и я уже устал ей что-то доказывать, – посетовал он.

Я думала, что дети могут без зазрения совести жаловаться на родителей, как, например, Моэ и Фумина на своих отцов, только когда между ними царит любовь. Но, похоже, это не всегда так.

— Мне всегда казалось, что большинство родителей ладят со своими детьми, пусть и ссорятся с ними время от времени.

— Похоже, у тебя было счастливое детство, раз ты так думаешь.

— Хм-м-м…

— Нет, правда. Я впервые вижу, чтобы в старшей школе кто-то так переживал из-за ссоры с отцом. А из-за чего поругались хоть?

— Как бы это сказать… У меня дома есть электронное пианино, но я сказала, что хочу акустическое, и потом как-то все по-дурацки получилось…

Мне не хотелось говорить Хаясэ, что Моримия мне не родной отец, поэтому я рассказала только начало истории.

— Ты играешь на электронном пианино?

— А, ну да.

Наверное, Хаясэ электронное пианино и за инструмент не считает. Смущенная, будто проговорилась о чем-то зазорном, я неловко хихикнула.

— Когда я впервые услышал, как ты играешь, то подумал, что дома у тебя, должно быть, стоит отличное фортепиано. Ты легко подстроилась под школьный рояль и сыграла очень красиво. Чтобы так чувствовать звук, нужно регулярно заниматься на хорошем инструменте.

— М-м-м, – протянула я, не зная, что ответить на его похвалу.

— Никогда не пробовал играть на электронном пианино. А оказывается, это отменная вещь!

— Ну, не знаю.

— Как не знаешь? Ты же все время на нем занимаешься.

— Ну да.

Если бы Хаясэ попробовал поиграть на электронном пианино, он, вероятно, подумал бы, что оно игрушечное. От этой мысли я снова смущенно хмыкнула.

За четыре дня до конкурса, на большой перемене, меня вызвала к себе Мукаи. Неудивительно: я получила всего шестьдесят баллов из ста за прошлый тест по английскому, а сегодня на контрольной по обществознанию не набрала и пятидесяти. Я завалила все последние промежуточные тесты – из-за напряженной атмосферы дома в последние дни у меня совсем опустились руки.

— Моримия, я понимаю, что это всего лишь текущие контрольные, но ведь к ним тоже нужно готовиться, – сказала Мукаи, едва я вошла кабинет.

— Д-да… Простите, – извинилась я, садясь на стул.

Последняя работа по английскому была тестом на повторение, и учитель рассчитывал, что никто в классе не получит за нее меньше восьмидесяти баллов. Да и я сама раньше никогда не писала работы так плохо. Это послужило мне уроком: даже за простой тест можно получить низкую оценку, если как следует к нему не подготовиться.

— А на занятиях ты сидишь и ворон считаешь вместо того, чтобы слушать учителей!

— Да?..

Я горько усмехнулась про себя. Конечно, меня было за что поругать, но говорить, что я «считаю ворон» на уроках… Неужели я и правда настолько скатилась?