Книга Спасти 6-го, страница 232 – Хлоя Уолш

— С меня хватит. – Я выставил ладонь и поспешил прочь из кухни, пока не случилось беды. – Не могу больше слушать этот бред.

— Джоуи, постой!

— Долго это будет продолжаться, мам? – бросил я поверх плеча. – Лично у меня ресурс иссяк.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что при таком раскладе детям будет лучше в приюте.

Я взлетел по ступеням на второй этаж, не обращая внимания на мольбы мамы вернуться и поговорить.

— Он не оставил их под елкой. Глупый Санта засунул подарки в твой шкаф! – воскликнул Олли, прижимая к груди жутковатую, похожую на гремлина игрушку, о которой он мечтал и ради которой мы с Моллой выстояли многочасовую очередь под проливным дождем. – Видали? – Он с гордостью продемонстрировал уродца остальным. – Санта самый лучший.

— Береги его, – предупредил я.

Гремлин обошелся мне в половину недельной зарплаты.

— Ага. – Тайг пристроил новую клюшку для хёрлинга на мою кровать и крепко, до боли в ребрах, стиснул меня в объятиях. – Самый лучший на всем белом свете.

— О-ии, О-ии, – теребил меня за штанину Шон. – О-ии? – Нагнувшись, он поднял Элмо, персонажа «Улицы Сезам», и задрал его повыше. – Э-мо.

— Молодец, – похвалил я, опускаясь на корточки. – А этого приятеля ты заценил? – Я протянул ему рыжего медвежонка. – Он, как и Шонни, ходит на горшок.

— С днем рождения, Джо! – раздался за спиной голос Шаннон.

Обернувшись, я увидел, как сестра жестом фокусника достает из-за спины именинный пирог.

— Знаю, тебе исполнилось восемнадцать, но в доме нашлись только четыре свечки, – смущенно добавила она.

— Загадай желание, Джо! – ликовал Олли. – Только нам не говори, а то не сбудется.

— Ты испекла пирог?

Сестра густо покраснела и кивнула.

— Съедобный? – уточнил я, вздернув бровь.

— А ты сомневаешься? – засмеялась Шаннон. – Я столько лет кормила вас ужином и пока не отравила, разве нет?

— Ключевое слово «пока». – Я выпрямился и взъерошил ей волосы. – Спасибо, Шан. Кстати, ты нашла у себя на тумбочке диск от Санты?

— О да, – просияла Шаннон. – Наш Санта такой щедрый.

— Джо, не томи! – возмутился Олли. – Загадывай желание и задуй сверчи. Умираю хочу пирога.

— Свечи, Олли, не сверчи, – вздохнул Тайг.

— Я так и сказал.

— Нет, не так.

— Нет, так.

— Вы задрали пререкаться. – Я решительно задул свечи и поднял взгляд на Шаннон. – Могла бы не заморачиваться.

— Я бы сделала гораздо больше, будь у меня возможность. – Сестра приобняла меня одной рукой: второй она обороняла пирог от младших. – Люблю тебя, Джо.

— О-ии, – ворковал Шон, вцепившись в мою ногу. – О-ии.

— И мы тоже, – ворчливо сообщил Тайг. – В смысле, любим тебя.

— Ага, – вторил Олли. – Безумно любим.

— Вау. – Я страдальчески вздохнул и оглядел маленьких человечков, сбившихся возле меня в кружок. – Взаимно, ребята.

Мне официально восемнадцать.

Можно уйти, хлопнув дверью, и никто не сумеет мне помешать.

Можно отправиться на все четыре стороны.

Вырваться из замкнутого круга.

Но четыре мордашки, выжидательно глазевшие на меня – такие беззащитные, такие зависимые от моей способности прокормить и уберечь их, – красноречивее всяких слов говорили, что я никогда не смогу уйти, не забрав детей с собой.

Сложно сказать, что именно приковывало меня к родному дому – любовь или чувство долга, границы между этими понятиями давно стерлись, однако я точно знал, что никогда не поступлю с ребятами так, как Даррен когда-то поступил со мной.