Книга Зацепить 13-го, страница 207 – Хлоя Уолш

— И ты это точно знаешь?

— Представь себе, знаю. – Судя по тону, теперь он защищался. – Как человек я был ей неинтересен. Ей хватало того, что я делал на стадионе и у нее под юбкой. Это были чисто физиологические отношения, а когда я не смог больше давать ей, что она хотела, она свалила к моему товарищу по команде.

— Какой ужас, – прошептала я.

Щеки у меня так и пылали.

— Да, не все в жизни бывает в розочках, – проворчал он. – Иногда секс – просто секс.

— Можешь больше не повторять, – предложила я, отодвигая пиалу.

— Ты права. – Джонни шумно бросил ложку. – Тебе незачем все это слушать. Господи, тебе же всего пятнадцать. – Он покачал головой. – Чем я думал, что стал вываливать на тебя это дерьмо?

— Мне шестнадцать, – сообщила я. – И я не ребенок.

Джонни настороженно посмотрел на меня.

— Тебе пятнадцать.

— Уже нет. Мне шестнадцать.

— С каких пор?

— С сегодняшнего дня.

Джонни уставился на меня:

— Так у тебя сегодня день рождения?

Я пожала плечами.

— Почему ты ничего не сказала?

— Не знаю, – снова пожала плечами я. – Может, из головы вылетело?

— Шаннон, да ладно.

— Потому что для меня ничего особенного, – выпалила я. – Обычный день.

Дрянной день.

Ужасный день.

Светлый лишь потому, что я с тобой…

— Да нет, Шаннон, это особенный день, – возразил Джонни, явно растерянный таким поворотом.

— Джонни, сегодня у меня день рождения, – отбарабанила я. – Ты это хотел услышать?

— Жаль, я не знал заранее, – проворчал он. – Я бы приготовил тебе подарок.

— Не нужны мне подарки, – возразила я, а сердце забилось. – Не говори глупостей.

— И все-таки, знай я заранее, я бы угостил тебя чем-нибудь повкуснее «Чериос».

— И поджаренного сэндвича, – тихо добавила я.

— И поджаренного сэндвича, – со вздохом повторил Джонни.

— Кстати, их не пора вынимать? – спросила я.

— Блин!

Джонни спрыгнул со стула, подбежал к тостеру и вытащил сэндвичи.

— Хоть не до конца обуглились, – хмуро сообщил он. – Но все шло к тому.

— Не волнуйся, это в самый раз, – успокоила я его, спрыгивая со стула. – Мне нравятся хрустящие.

Взяв обе пиалы, я понесла их к раковине, чтобы помыть.

— И не думай! – предупредил Джонни, выкладывая на тарелки почерневшие сэндвичи.

— О чем не думать? – не поняла я.

— Не думай мыть посуду в день своего рождения, – пояснил он, беря в каждую руку по тарелке.

— Я совсем не против…

— Твое лицо. – Он покачал головой. – И твоя мать. И это в день рождения.

— Ты сказал, что мы можем забыть об этом. – У меня задрожал голос, и внутри снова проснулась паника.

Я не хотела об этом думать.

Я знала, что́ меня ждет, когда я уеду из его дома.

И я хотела забыть.

На пару часов (или чуть больше) мне хотелось сделать вид, будто по ту сторону двери меня не ждет ад.

Казалось, Джонни собрался со мной поспорить, но тряхнул головой и тихо зарычал:

— Ты права. Извини. Оставь пиалы в раковине и идем со мной. Я потом сам вымою.

Я не привыкла оставлять после себя грязную посуду, но сейчас не стала спорить с Джонни и прошла с ним через холл в большую гостиную, где уже был растоплен камин.

Инстинктивно я подошла к огню и даже застонала от облегчения, когда волны тепла окутали мои голые руки и ноги.

Джонни поставил тарелки на стеклянный стол перед камином и придвинул к нему поближе диванчик, стоявший у стены.