Книга Зацепить 13-го, страница 352 – Хлоя Уолш

— Не кончено, – заверил меня отец. – На волоске, но не невозможно.

— На волоске, – повторил я. Сердце билось так отчаянно, что я боялся, как бы оно не выскочило наружу. – Дерьмо!

— Не забывай, кто ты. – Он встал и помог мне сесть на край кровати. – Ты мой сын, – добавил он, опуская мои ноги на пол. – И ты – боец.

Я свесил голову на грудь.

— Какой из меня боец…

— Ты был бойцом с того дня, как появился на свет, – возразил он. Отец приподнял мне подбородок и заставил смотреть в его синие глаза. – Ты никогда не пасовал перед трудностями. Я не помню, чтобы ты позволял чему-то вставать у тебя на пути, и шесть недель не причина делать это сейчас.

— А если у меня ничего не получится? – прохрипел я, озвучив мой главный страх. – Если к тому времени я не приду в форму?

— Значит, не получится, – спокойно ответил он.

— Пап, я не могу… – мотнул головою я и судорожно всхлипнул.

— Если этим летом у тебя ничего не получится, значит так тому и быть, – повторил отец. – Но ты по-прежнему останешься Джонни Каваной. Достойным учеником. Хорошим человеком. И по-прежнему лучшим из моих решений.

Миллионный раз в жизни я смотрел на человека, который вырастил меня, и думал: «Стану ли я когда-нибудь таким же сильным, как ты?»

Я смотрел, как отец пододвигает стул и садится напротив меня.

— А теперь, сынок, давай реально взглянем на вещи, – предложил он, ослабляя узел галстука.

Дождался, блин.

— Реально? – переспросил я.

Отец кивнул:

— Допустим, ты не попадешь в Молодежную лигу в июне…

— Пап, я не могу…

— Выслушай меня, пожалуйста, – невозмутимым тоном попросил он.

Я угрюмо кивнул.

— Допустим, ты не сможешь сделать это в июне, – продолжал отец, описывая вслух самый страшный из моих кошмаров. – Это убийственно. Мы с мамой тебя понимаем. Возможно, ты так не думаешь, но мы привели тебя в этот мир, и в каждый болезненный момент твоей жизни, на каждом препятствии, которое ты преодолевал, Джонни, мы были рядом. Мы были рядом с тобой и все чувствовали. Твою боль, досаду, страхи. Все это отражалось и на нас. Мы радовались твоим достижениям и переживали твои неудачи, как свои собственные. Джонни, ты – это все, что у нас есть. Только ты. Вот так.

От его слов я чувствовал себя еще хуже, чем когда проснулся.

— Пап…

— Когда ты станешь старше и у тебя появятся свои дети, когда у тебя появится сын, ты поймешь, что я имел в виду, – добавил отец, спокойный, как всегда. – А пока тебе придется поверить мне на слово.

Я кивнул, чувствуя себя дерьмом и прекрасно зная, какие слова услышу дальше.

— Что же ты наделал, Джонни? Как ты мог так рисковать собой? – Отец покачал головой и судорожно выдохнул. – Нет слов, чтобы описать наше опустошение вчера, когда нам позвонили. – Он подался вперед, сцепив пальцы. – Каково нам было узнать, что наш мальчик рискует своим здоровьем и будущим и это длится несколько месяцев подряд?

— Пап, прости меня, – пробормотал я, стыдливо опустив плечи.

— Мне не нужны твои извинения, – ответил отец, но в его тоне не было ни намека на гнев. – Мне нужно твое понимание. Нужно, чтобы ты прекратил гнаться за своей мечтой и понял, что ты живешь прямо сейчас, каждый день.

— Пап, но я так сильно этого хочу, – признался я, кусая нижнюю губу.

— И я хочу того же, – ответил он. – Джонни, я хочу, чтобы ты стремился к своим мечтам, чтобы все они осуществлялись. Я хочу, чтобы исполнилось каждое твое желание. Но мне нужно, чтобы ты все это делал в здравом рассудке. – Он снова подался вперед и долго смотрел на меня. – Сынок, даже лучшие порой падают. Но определяет тебя то, что ты делаешь после падения, твои дальнейшие действия: четкие, просчитанные, логичные.