Книга Удержать 13-го, страница 173 – Хлоя Уолш

Шагая рядом с Шаннон, я заставлял ноги двигаться, сосредоточившись на том, чтобы ставить их одну перед другой. Она не комментировала ни мою походку, ни мой жалкий вид, когда я неловко ковылял рядом с ней, заставляя работать скованные мышцы.

Время от времени я прощупывал почву, отставая от Шаннон или незаметно отходя от нее на несколько футов, чтобы не дотянуться рукой, и делал вид, будто смотрю на что-то, сдерживал дыхание и ждал, что сделает она. А она каждый раз осторожно подходила все ближе и ближе, пока не оказывалась бок о бок со мной. Я повторил это не меньше четырех раз, чтобы убедиться: она хочет именно этого – быть рядом; потому что иногда меня пугало непонимание – непонимание того, что происходит в ее голове.

А еще она сама время от времени останавливалась на пару минут, чтобы подобрать ракушку или сделать вид, что поправляет колготки, – но понимал, что это все чушь. Она давала мне передохнуть. Она останавливалась, чтобы я мог перевести дух.

Нас поливало дождем, но, похоже, это ничуть не беспокоило Шаннон. Она была совершенно довольна тем, что находилась здесь, со мной.

И она снова стала разговаривать: отвечала на любой дурацкий вопрос, какой я только мог измыслить, пока мы брели бок о бок по камням и влажному песку. Чем более нелепыми и бессмысленными были вопросы, тем больше Шаннон расслаблялась, так что я спрашивал ее обо всем, от того, что она предпочитает – «Найк» или «Адидас», до ее взгляда на теорию большого взрыва, и наконец она уже смеялась и беспечно болтала. Я пускал в ход любую чушь и каждое воспоминание, лишь бы сохранить улыбку на ее лице, и ни разу не допустил, чтобы в разговоре возник ее отец. Она не хотела говорить о своей семье, и, если честно, я тоже не хотел.

Мне хотелось подарить ей хороший день, чтобы возместить плохие, или, по крайней мере, просто сделать ее день немножко лучше.

— Ты как, в порядке? – спросила Шаннон, остановившись у подножия скалы и дожидаясь, пока я доковыляю до нее. Ее лицо раскраснелось от ветра, как и мое, и она подбрасывала в руках мяч для регби, который мы нашли утром в багажнике машины Гибси.

— Все отлично.

Каждый дюйм тела горел, и я знал, что с моей травмой не стоит карабкаться по горам, но, сопротивляясь желанию хлопнуться на задницу и заныть, как девчонка, я сдавленно сказал:

— Просто дай мне минутку.

— Ты сможешь, Джонни, – подбодрила она меня, улыбаясь. – Тебе все по силам.

Я, вообще-то, сомневался, что смогу, но шевелил ногами и умолял дать мне сил, чтобы держаться прямо, волочась по камням со скоростью улитки, ощущая каждую вспышку боли и жжения в мышцах. И наконец оказался перед ней, твердо упираясь в песок.

— Готов? – спросила она, слегка задыхаясь, и на ее губах заиграла веселая улыбка.

— Да, – кивнул я, чувствуя, как ее взгляд прожигает мою кожу. – Давай.

Она протянула мне мяч, но, когда я потянулся взять его, она отступила на несколько футов.

Я невольно улыбнулся и склонил вбок голову, глядя на ее озорное лицо.

— А, значит, вот ты как?

Шаннон громко засмеялась – она действительно засмеялась! –и кивнула.

— Давай, забери его, мистер регбист!

Покачивая головой, я с трудом пошел за ней, и мои движения были напряженные и неловкие, но она словно и не замечала этого, или ей было все равно. Она ободряюще улыбалась и кивала, зовя за собой, а сама отпрыгивала на несколько футов каждый раз, когда я оказывался достаточно близко, чтобы схватить мяч.