Книга Удержать 13-го, страница 52 – Хлоя Уолш

— Она подняла на тебя руку! – гневно возразила мама. – Она толкнула тебя! Она угрожала тебе! Она сорвала на тебе злость. Может, это и допустимо в ее собственном доме, но уж никак не в моем!

Я вскинул брови:

— И это говорит женщина, которая дает мне подзатыльники!

— Это из любви, – уточнила мама. – Ты упускаешь главное.

— Отлично, – сдался я. – И в чем главное?

— Главное, милый, в том, что у нее не было права обращаться с моим сыном так, как она это сделала. У нее нет данного Богом права требовать чего-то в отношении тебя. Это моя работа. Ей нужно сначала проверить, насколько прочны стеклянные стены ее собственного дома, прежде чем бросать камни в мой. Твой отец, конечно же, не скажет ей ничего такого, он слишком дипломатичен. – Фыркнув, она добавила: – Он все же калчи^[6].

Я усмехнулся:

— Думаю, он все же адвокат, мам.

Мама снова возмутилась:

— Знаешь, если бы твой отец провел тридцать шесть часов на спине, выталкивая из себя все твои восемь фунтов и двенадцать унций, он бы реагировал иначе.

— Боже мой… – Я содрогнулся, ярко вообразив сцену моего появления в этом мире. – Спасибо за картинку.

Мама хихикнула.

— Знаю, ты думаешь, что я слишком придирчива, но я не могу иначе. Таковы уж матери. Мы придираемся, и тревожимся, и постоянно защищаем, до последнего дня. – Она наклонилась ко мне и прижалась щекой к моему плечу. – Ты мой малыш, Джонни. – Она тяжело вздохнула. – Может, ты и выше меня ростом теперь, но что бы ни случилось, как бы далеко ты ни ушел в жизни, ты всегда будешь моймалыш.

— Ты знаешь, что я тоже тебя люблю, – пробормотал я, смущенный и слегка растерянный. – Ты бесишь меня большую часть времени, но без тебя я никто.

— Я знаю, милый. – Мама похлопала меня по руке. – Я знаю.

— Пожалуйста, не надо ненавидеть Шаннон из-за всего этого, – попросил я едва слышно. – Я понимаю, ты злишься на ее мать, но не надо переносить это на Шаннон.

— Ох, боже, у меня нет ненависти к Шаннон, любовь моя! – поспешила успокоить она меня. – Шаннон – милая девочка, а я никогда не стала бы судить ребенка из-за его родителей. – Она погладила меня по спине. – В конце концов, твои бабушка и дед Кавана никогда не судили меня за то, откуда я взялась.

— Верно.

Семья моей матери была колоритной, мягко говоря. Ее таскали с места на место, буквально перекидывали из дома в дом разнообразных родственников, пока наконец в шестнадцать лет ей все не надоело и она не сбежала из Дублина. Без единого пенни в кармане, желая только избавиться от родни, она тайком забралась в автобус компании «Эйран» и вышла в Корке. Потом автостопом доехала до Баллилагина и очутилась на ферме моих бабушки и дедушки с серьезными проблемами в отношениях с людьми и с желанием зарабатывать на жизнь. Четыре года спустя она уже жила в Лондоне, училась в колледже и была замужем за моим отцом.

— Но я скажу еще вот что, – добавила мама, толкая меня плечом. – Если Мэри Линч решит устроить тебе проблемы, ей придется сначала иметь дело со мной.

— Мам, – я покачал головой, тяжело вздыхая, – я не защищаю эту женщину, но она, возможно, проецирует… Они все сейчас в такой мясорубке…

— Я понимаю, Джонни, – согласилась мама. – Понимаю, милый. Я совершенно не представляю, что должны чувствовать ее несчастные дети. – Встав, мама расправила свой фартук и закончила: – Но она не будет проецировать все это на тебя. – Мама прищурилась. – Только через мой труп.