Книга Изменить 6-го, страница 147 – Хлоя Уолш

— Как понять «все улажено»? — настороженно уточнила я. — В смысле, у тебя случилось помрачение рассудка, но сейчас ты осознал ошибку и впредь ее не повторишь, так?

Умоляю, скажи: «Да».

Ради всего святого, скажи.

Скажи, что снова борешься.

Больше от тебя ничего не требуется.

— Все в порядке, Моллой, — беззаботно откликнулся Джоуи. — В полном порядке. Тебе не о чем волноваться. Я контролирую ситуацию.

Контролирую ситуацию.

На меня нахлынуло отчаяние.

Сердце раскололось на части.

— Джоуи, вопрос стоял иначе.

— Все зашибись.

Боль.

Она грозила поглотить меня целиком.

— Умоляю, скажи, — хрипло попросила я. — Скажи, что ты снова сопротивляешься.

Джоуи промолчал.

— Скажи, что пытаешься завязать. А еще лучше, что уже завязал.

— Я же объяснил, все в порядке! — огрызнулся он, после чего встал, пересек спальню и притворился, будто изучает собственноручно подвешенную им дверцу шкафа. — Перестань дергаться, ладно? Все хорошо.

— Хорошо? — зашипела я, натягивая юбку. — Кого ты обманываешь? Мы все это уже с тобой проходили. И если ты снова подсел, значит все ни фига не хорошо, а если вспомнить вчерашнюю историю, ни хрена ты не контролируешь.

— Ничего подобного, — отрезал Джоуи, продолжая таращиться на дверцу. — Ты преувеличиваешь.

— А ты тешишь себя иллюзиями, — процедила я, надевая джемпер. — И нагло врешь.

— Моллой.

— Я уже восемнадцать лет Моллой, скотина! Даже не надейся запудрить мне мозги. Меня такой расклад не устраивает, никогда не устраивал и не устроит.

Джоуи пожал плечами и, закрыв шкаф, повернулся ко мне.

— Даже не знаю, что сказать.

— Может, для начала объяснишь, как тебя снова угораздило вляпаться? — выпалила я, глубоко задетая его поведением. — Только не надо сваливать все на то, что произошло между мной и твоим папашей, потому что твою заначку я нашла еще накануне.

— О чем ты? — напрягся Джоуи.

— У тебя в трениках лежала россыпь рецептурных препаратов.

— С каких пор ты шаришь у меня по карманам, Моллой? — сощурился он.

— Никто и не шарил, — прищурилась я в ответ. — Я просто искала, что надеть. И ты не ответил на вопрос, как они там очутились, Джозеф?

— Это не мои таблетки.

— Не твои? Но лежали почему-то в твоем кармане.

— Говорю же, я их не покупал.

— Я тебе не верю.

— Твое право. — Джоуи с горестным вздохом покачал головой. — Не хочешь — не верь.

— Тебе не впервой мне врать.

— На сей раз я не вру! — Он в отчаянии всплеснул руками. — Да, я накосячил. Облажался по полной. Подумал, что мы расстались, и отпустил вожжи. Перестал рыпаться, потому что, если ты вдруг не заметила, у меня нет другого стимула, кроме тебя. Я подумал, ты не вернешься, и перестал строить из себя хрен пойми кого.

— В смысле — перестал строить?

— В смысле, перестал притворяться тем, кем я не являюсь! — рявкнул Джоуи. — Все, что я делал, все мои успехи были ради тебя. А раз между нами все кончено, мне уже незачем... — Он покаянно развел руками. — Идти против своей натуры.

— Своей натуры? — возмутилась я. — Это не твоя натура, Джо.

Он пожал плечами, но промолчал.

— Значит, едва у нас выдался сложный период, ты не колеблясь спустил в унитаз три месяца упорного труда?

— Мой отец пытался тебя трахнуть, Моллой, — сиплым от негодования голосом прорычал Джоуи. — И ты сказала, что, глядя на меня, видишь его, забыла? По-моему, это куда круче, чем тупо сложный период.