Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 16 – Варвара Шестакова

Первые недели в новой квартире она лежала на диване и смотрела на голые, пока еще чужие стены. Их предстояло чем-то завесить, как предстояло завесить всю жизнь, которая начиналась с чистого листа.

Новая квартира, новый номер телефона, новая работа. Исчезая из жизни Мартина, Люсьен старалась стереть все следы, уничтожить все тропинки, что смогли бы случайно привести ее назад.

Как жаль, что нельзя было поменять город. Ей хотелось свободы, чтобы можно было раствориться в городском потоке, среди тысяч лиц, стать мельчайшей незаметной частичкой города. Настоящая свобода возможна только когда тебя никто не знает.

После стольких лет работы в кинематографическом глянце затеряться в Париже, хоть он и огромен, было почти невозможно. Ты мелькаешь то там, то тут, ты привыкаешь, что всегда и везде есть свой человек, способный решить любой твой вопрос. На карте города вырисовывается альтернативная карта из полезных контактов, которая, однако, теперь превращалась в нескончаемую полосу препятствий. Но только как можно променять Париж? Она часто думала про Петербург, город своего раннего детства, но так ни разу и не вернулась туда.

«Золотой парашют», положенный ей после увольнения из «Le Cinema», оказался не таким уж и золотым. Большую его часть она спустила на отдых в Ницце. Это был символичный заключительный аккорд, красивая точка. Последний вздох среди героев глянца и роскоши. Это как надышаться перед смертью. Почти не раздумывая, она купила билеты и забронировала один из самых дорогих отелей на побережье Кап-де-Ферра на целую неделю. Со стороны это могло выглядеть абсолютным безумием, да и ей самой это показалось бы непостижимой тратой денег. Но разве можно было вообразить наиболее красивый способ распрощаться с прошлой жизнью, чем снять апартаменты у одного из главных спонсоров ее бывшего работодателя. «Столько лет пускать слюни, глядя на блестящие фотографии с разворотов, и так и не вдохнуть этот воздух? – как поговаривала ее теперь уже бывшая коллега. – Это было бы обидно!»

Теперь же, после возвращения в Париж, при самом скромном раскладе денег оставалось на несколько месяцев. Переход из видового номера в маленькую парижскую квартирку должен был стать своего рода реинкарнацией. Люсьен задала себе условный дедлайн – найти работу к концу лета. Какую, где и как – она понятия не имела. Весь последний год жизни еще до разрыва с Мартином она жила с ощущением, что несется в пропасть, все набирая, набирая и набирая скорость. Наверное, у нее была возможность затормозить и сойти с этого пути. Точно была, она знала это. Но в то же время страх подгонял интерес – а что же там на краю? Что там?

А пока что у нее оставалось пара месяцев – июль и август, смертельно удушливых, и она знала, что проведет их здесь, в этой квартире с белыми стенами, синим диваном, маленьким балкончиком и крошечной кухней.

Знойные дни тянулись бесконечно долго, она заваривала чай, а иногда просто воду с лимоном. Выходила на балкон, иногда в булочную и за овощами. Смотрела старые фильмы, боролась с желанием вновь начать курить.

За окном проносилась жизнь, но Люсьен практически не выходила в город, не гуляла по любимым местам, она боялась оказаться замеченной. Ее новый номер практически никто не знал, поэтому телефон почти всегда молчал.