Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 69 – Варвара Шестакова

Следующим голосом в ее утренней симфонии вступал рояль. Он отвоевал немалую часть их просторной гостиной и благородно поблескивал белыми лакированными боками. Элен не без помощи Светланы раздобыла разных нот, от классики, которую она уже играла в детстве, до современных композиций. И теперь каждое утро она занималась новой для себя зарядкой – пальцы разбегались по клавишам, гаммы в три октавы – туда и обратно. Затем что-нибудь из школьной программы: «Полонез» Огинского, «К Элизе», какой-нибудь несложный вальс.

Еще никогда ее жизнь не казалась ей такой наполненной ощущениями. Еще никогда ей не было так хорошо одной, самой с собой и без всякого ощущения, что жизнь убегает куда-то не туда.

Потом звенел телефон – у них завелась привычка писать друг другу по утрам. Что снилось? Какие планы? Как дела?

Как странно, что есть женщина, которой интересны мои сны и моя жизнь. Мать никогда не задавала мне лишних вопросов. Наверное, она и не догадывалась, что мне тоже что-то снится и что я могу думать о чем-то.

«Ты поела в школе?», «Какие сегодня оценки?» – были единственные вопросы, повторявшиеся с определенной регулярностью, словно вся моя жизнь была чередой питания и учебы, а ее родительским долгом – откормить меня и образовать.

Светлане же было интересно все. Она расспрашивала Элен о России, о любимых книгах и фильмах и в свою очередь рассказывала ей о жизни Парижа и французов.

Иной раз они ухохатывались над сновидениями друг друга и искали свои интерпретации.

«Сегодня мне приснилась такая жуть! Расскажу сегодня на уроке, постараюсь правильно согласовать времена».

Элен отправила ей сообщение. На пороге кухни появился Андрей. Привычное утреннее одиночество было под угрозой срыва.

— Ты еще не опаздываешь в офис? – Она с надеждой посмотрела на него.

— Я сегодня останусь дома. Вчера достаточно поработали. Голова болит.

— А как же проверка в офисе? Ты говорил…

— Справятся без меня.

— Как знаешь.

Элен пожала плечами. Завибрировал телефон. Светлана писала, что сегодня не будет занятия, она заболела и несколько дней отлежится дома.

«Очень жаль. Несколько дней без тебя и французского – подобно пытке».

— Что-то случилось?

Он заметил, как потухла ее улыбка.

— Да нет, французский сегодня отменяется. Светлана приболела.

— Училка заболела! – воскликнул Андрей писклявым голосом. – Помнишь, сколько радости несла эта фраза в детстве.

— Ну Ан-дрю-ша! – медленно произнесла Элен, включив воспитательную интонацию.

Он все так же не переваривал, когда она называла его уменьшительно-ласкательным именем, в котором было не столько ласкательное, сколько уменьшительно-уничижительное значение, однако в этот раз молча проглотил.

— Все-таки какое счастье, что мы сейчас не в детстве. И вообще, Светлана просто чудесная девушка, я как-нибудь вас познакомлю. Может быть, я даже попрошу ее позаниматься французским с тобой и с детьми. Но потом, как-нибудь позже. Пока что мне совершенно не хочется делиться ею с тобой и вообще с кем-либо.

— Но-но, – запротестовал Андрей. – Все-таки я не кто-либо в твоей жизни!

Его вдруг охватило радостное волнение от мысли, что можно вот так просто весь день провести дома, в их просторной и светлой французской квартире, которую так любовно обустроила Элен.

— Хорошо, что ты сегодня свободна. Останемся вместе дома и посмотрим новые эскизы. Бенджамин прислал мне несколько вариантов, а я все никак не могу определиться.