Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 73 – Варвара Шестакова

— Постой, так не получится, минуточку. – Светлана выскочила из кафе обратно в дождь и уже через пару минут вернулась с пачкой влажных салфеток для снятия макияжа.

— Сейчас мы будем тебя раздевать.

Ловко, словно художник, орудующий кистью, она освободила от слоя теней и туши сначала один глаз, затем другой. Ресницы захлопали. Элен чувствовала, как теплые подушечки пальцев вытанцовывают на ее лице. Раз-два-три, раз-два-три. Она замерла, почти не дыша, в этих плавных движениях, было что-то сродни материнскому теплу, которого она с детства была лишена, но в глубине своих фантазий она представляла его именно так – движение теплой руки по лицу и глазам. Раз-два-три. Светлана словно лишала ее воли. Элен, так старательно выводившая утром линии и полутени, на что ушло не меньше двадцати минут, сидела сейчас не шевелясь, покорно подставив лицо.

— Раз, два, три. – Светлана взмахнула рукой.

Всего три салфетки, и вся лишняя краска была смыта. Она чуть отодвинулась, оценивающе взглянула на свою работу и замерла. Серые глаза Элен, до этого старательно оттеняемые косметикой, сейчас смотрелись нежно и чуть по-детски испуганно, с ноткой удивления во взгляде.

— Вот так-то лучше. Послушай, зачем тебе это все? – Светлана положила скомканные салфетки на край стола, и проходящий мимо официант унес с собой сброшенную маску. – Без макияжа ты выглядишь прекрасно. У тебя красивые глаза, красивая свежая кожа, зачем ты прячешь себя под этим слоем?

— Если я не крашу глаза – я чувствую себя голой.

— Я думаю, это самое прекрасное чувство – идти голой и знать, что это абсолютно законно.

— Мне кажется, еще со старших классов не было ни дня, когда я выходила бы из дома, не подкрасив хотя бы ресницы.

— То есть тебе все время нужно было думать об этом? Какой кошмар.

Элен нежно улыбнулась, вокруг глаз разошлись лучи, Светлана снова учила ее жизни, она снова поддавалась ее учению.

Так было во всем, они спрягали глаголы, учили числительные, читали и слушали тексты, а потом дверь аудитории запиралась на ключ, они сдавали его портье и выходили в город. Светлана словно заново учила Элен ходить и дышать, смотреть и узнавать себя, доставать себя из самого дальнего угла жизни.

Одна мысль о сцене, пусть даже небольшой, вызывала в Элен смесь ужаса и восторга. Да, как тонко ее прочувствовала Светлана. Действительно, где-то в глубине души, в самом дальнем ее углу, она желала быть замеченной. Желала и до ужаса боялась. Впервые за долгое время перед ней возникла настоящая цель, настоящий челендж.

Белый рояль в гостиной стоял как «козел» в спортивном зале. Элен смотрела теперь на него, как на препятствие, которое нужно было перепрыгнуть. Хотя перепрыгивать ей приходилось через саму себя. Волной накатывали тревожные воспоминания из школьных времен, когда хамоватая учительница физкультуры заставляла старшеклассниц с разбегу перепрыгивать через четвероногое сооружение. От природы спортивная Элен добегала до «козла», но прямо перед прыжком ноги словно жали на тормоз. Она никак не могла преодолеть страх, ей казалось, что во время прыжка она не успеет вовремя раскинуть ноги, сорвется с несуразной конструкции, покрытой серым кожзамом. Где-то из глубины зала раздавался противный скрипучий голос учительницы: «Эй Лена, ты чего опять встала? Прыгай давай», – но она уже не слышала ее и не слышала никого вокруг и молча отходила от «козла» под свист одноклассников.