Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 84 – Варвара Шестакова

Я попала в самый час пик.

— Вы выходите на следующей? – чей-то локоть случайно толкнул меня в бок.

Вагон метро быстро наполнялся людьми. Они сновали туда-сюда, словно в муравейнике. Говорящие головы, завернутые кто во что: в плащи, платья, пиджаки и лохмотья.

— Вы не выходите на следующей?

Миллионы лиц, перетекающих одно в другое, сливающихся в один-единственный калейдоскоп историй, выдуманных и вынашиваемых, словно детей, которым никогда не суждено родиться. Я сидела и пролистывала эти главы, их было так много, но все об одном. Все они блуждали взглядами, то наводили, то отводили прицелы, но не для того, чтобы выстрелить, а для того, чтобы найти своего палача и сдаться, покорно сдаться. Они выстраивались в ряд на выходе из метро, с цветами и без, и вглядывались в лица выходящих, словно выбирали, кого взять, к кому подойти, кого подхватить. Я уезжала. Я уезжала от человека, который когда-то так же взял меня, я уезжала с ребенком, которого он когда-то так желал, а я так и не поняла, совпадут ли удары этого маленького сердца, что вот-вот начнет биться где-то внизу внутри меня, с моим пульсом.

Через пару дней, уже в квартире Эммы, я проснулась в ночи от того, что дождь звонко стучал по крыше, а я лежала на мокрой простыне. Я включила свет. Огромное красное пятно растеклось по белой ткани. Красные разводы линиями расходились по ногам. Я скомкала простыню и осторожно прокралась в ванную, я не хотела будить Эмму, я не хотела никаких слез, никаких сожалений и объяснений.

Еще через два дня Алан объявил о закрытии журнала. «Le Cinema» освобождал свой прекрасный светлый офис в центре Парижа. Мы получили выходные пособия, компенсацию за неиспользованный отпуск и остаток зарплаты за текущий месяц, набралась приличная сумма. Каждый по-своему раскрыл свой золотой парашют. Через знакомую я разыскала небольшую квартирку, которую собиралась снять через пару месяцев, когда она должна была освободиться. Я купила билеты в Грасс, а затем в Ниццу, в Сен-Жан-Кап-Ферра, сняла там жилье и улетела, оставив свое скромное имущество под присмотром моей доброй Эммы.

Концерт был назначен на семь вечера. У Элен оставалась еще пара свободных часов. Чтобы побороть волнение, она старалась не думать о предстоящем вечере, но это давалось ей с трудом. Она несколько раз подходила к своему роялю, проигрывала партию снова и снова, пока пальцы не начинали заплетаться и спотыкаться о клавиши. Тогда она закрывала крышку и обещала себе больше не подходить, но проходило еще минут двадцать, и она возвращалась обратно.

— Ну что ты мечешься, как лев в клетке? Все у тебя получится, просто надо отпустить мысль, помнишь, как во время экзаменов, мы же всегда знали, что нужно отбросить учебники подальше и постараться ни о чем не думать.

Андрей в тот вечер оставался дома. Сначала Элен позвала его на концерт, Светлана успела внести его в список приглашенных гостей и закрепила за ним одно из мест в первом ряду подписью «муж Элен».

Но чем дальше Элен представляла себя на сцене, тем меньше ей хотелось ощущать присутствие Андрея в зале. Она не могла сказать ему это напрямую, тем более что даже для самой себя она не могла объяснить странное нежелание впускать мужа в свою «новообразовавшуюся» жизнь. Поэтому, сославшись на то, что не очень хорошо оставлять детей одних дома в декабре, когда вся квартира обвита рождественскими гирляндами, а они могут вспыхнуть в любой момент, она попросила его остаться дома.