Книга Детка. Вы мне не нужны, страница 42 – Зоя Берг

— Нам надо поговорить!

— О чем?

— Ты знаешь.

— Да? – приподнимает бровь.

— Да, - отрезаю. А потом закрываю за собой дверь, подхожу к его столу и усаживаюсь в кресло напротив.

— Ну? – на лице появляется ухмылочка. – Говори.

«Ну сейчас я тебе все выскажу Руслан Андреевич!».

— Цветы прислал Алексей, - начинаю я. - На случай если ты не понял.

— Понял.

— Я хочу объяснить…

— Не надо.

— Рус.

— Маруся, - глаза сужаются. - Не надо объяснять. Это твое дело.

— Тогда почему ты стоял у окна со сжатыми кулаками?

Хмурится. Потом откидывается на спинку кресла.

— Я не стоял со сжатыми кулаками.

— Рус. Я видела.

— Это твое дело, - повторяет он буквально по слогам.

— Ты не понимаешь! – вскидываюсь.

«Как же он меня бесит этим своим спокойствием».

— То есть, - продолжаю уже тише, - Мне важно чтобы ты понял. Он отец. Я написала ему, что он может помогать... Это ведь… правильно. Для ребенка правильно.

— А ну тогда, конечно. Раз ты ему написала...

«Издевается или правда понял?».

— Я была у мамы, - начинаю зачем-то объяснять. – Мы поговорили. И я написала. Ночью уже, когда спать ложилась.

— Ночью, - повторяет. И голос уже не просто тихий сдержанный. В голосе холод. Ледяной шторм.

Я сглатываю.

«Не понял».

— Ты поговорила с мамой и решила дать ему шанс, - цедит.

— Я решила дать ему возможность помогать. Это разные вещи!

— Ты дура.

Вот так просто. Раз и все: ты – дура. Чувствую, что как внутри растет не просто злость, а самая настоящая ярость .

— Это ты уже давно сказал, - шиплю. - Помнишь? «Все бабы дуры». Я даже записала, чтобы не забыть.

Он откашливается.

«Проняло, да?».

— Этот человек, - теперь голос усталый, сухой, - тебе изменял, бросил беременную, организовал твое увольнение… я ничего не забыл?

— Да, - бормочу, - он сволочь. Но он отец. Это факт. Я не могу его отменить.

— Никто не отменяет факт, - качает головой. - Но между «он может помогать» и «я по ночам с ним переписываюсь и принимаю цветы в офис» - есть разница.

— Я не переписывалась! И не просила его присылать цветы! – вскидываюсь.

— Но ты их приняла.

— Это просто цветы. Они красивые.

— Маруся, - он наклоняется вперед. Кладет руки на стол. - Ты же умный человек.

— То есть не дура?

Сопит.

— Мой ребенок, - откидываюсь в кресле, - вырастет. И спросит «а где папа». И я должна буду что-то ему ответить. И я решила… что я могу рассмотреть возможность, в которой Алексей будет иметь право участвовать в его жизни.

— Ты… правда не понимаешь, - рычит, - ты же просто заменяешь злость на великодушие.

— Чего?

— Он тебя обидел. Ты имеешь право злиться. Но он же теперь такой бедненький и несчастненький, да? И тебе стало неудобно. Не то, чтобы захотелось его пожалеть. Но и злиться вроде как уже некрасиво. И ты решила, что будешь вести себя как взрослая и великодушная женщина…

Я молчу.

— А на самом деле, - продолжает он, - ты просто не знаешь, как злиться правильно. Поэтому конвертируешь в великодушие.

— Это называется психоанализ?

— Это называется - я тебя знаю.

— Ты меня не знаешь! – уже почти ору.

— Маруся.

— Что - Маруся! Несколько свиданий сто лет назад и пара недель сейчас. Это не называется «знаю»!

— Ну хорошо, - кивает. – Пусть так. Тогда объясни - зачем ты это делаешь?

— Что - это?

— Идешь к нему. После всего что он сделал.