Книга Детка. Вы мне не нужны, страница 61 – Зоя Берг

Я лежал рядом и думал - раньше она была другой. Горячей. Смеялась легко, говорила быстро, спорила - до последнего, до победы. Я скучал по этому. Именно по этому - по тому как она спорит и смеется. Но она изменилась.

«Как птица, которая налетела на стекло: живая, но что-то внутри сломалось».

Ночью я проснулся - ее не было рядом. Повернул голову – вижу: ушла на кушетку, лежит там - свернулась в комочек, ноги подтянуты, без одеяла, холодно.

Я встал, подошел, взял на руки - она легкая, удивительно легкая - отнес на кровать. Накрыл.

Она спросила - зачем ты согласился? Зачем все это?

Я стоял в темноте.

— Думал будет весело, - сказал я.

— И?

— Скучно.

«Ляпнул, блять».

Ведь было не скучно, а… просто… по-другому. Потому что она не та. Та моя Маруся которую я помнил - веселая, острая, горячая - куда-то делась. Осталась другая. Маленькая и несчастная. И я не знал, что делать с этой другой. Как ее расшевелить? Как сделать так, чтобы ей стало как раньше – легко и весело. Как убрать эту тяжесть? Из нее. Из себя.

Ушел из номера. Ходил по коридору. Курил во дворе - давно не курил, а тут закурил. Думал - и правда, зачем я согласился?

«Это была плохая идея, потому что ей плохо рядом со мной».

С этой мыслью и жил весь следующий день, вечер. С этой мыслью и сидел ночью на кухне, лакируя ее стаканом виски. И тут она пришла – глаза опущены, плечи тоже. И во мне что-то треснуло – полезла злость, ревность, все то, что я носил в себе эти два года. Вопрос вырвался сам: «почему ушла». А ответ… ответ оказался неожиданным «ты не держал».

«То есть она хотела, чтобы я ее удержал?».

Встал, подошел, взял за подбородок, заглянул в эти серые глазищи. И провалился туда, как раньше. И не удержался – губы сами потянулись - медленно, осторожно - потому что два года не целовал ее и забыл, как это... а прикоснулся и вспомнил сразу.

Она ответила. И все что было потом - на столе, на барном стуле - это был не план и не месть. Это было - просто она. Наконец она. После двух лет.

Хорошо было. Лучше, чем помнил.

Но вот только когда все закончилось я вдруг понял – это все лишнее, ненужное. Не мне – ей. Посмотрел на нее и понял как-то сразу, что она не со мной, что она – не вся со мной. И подумал – ну да, девочка просто мстит своему Алексею. Всей этой ситуацией мстит и сексом со мной мстит. Ну что же, так значит так.

И я сказал - поздравляю, ты свою часть сделки выполнила.

Больно сказал. Знаю. Скинул на нее свою боль – мудак. Но тогда – тогда подумал, что так и надо, что так правильно. Все правильно сделал.

«Мудак».

Но потом был этот благотворительный вечер и этот Алексей. И я вдруг понял – нет, дело не в том, что я – орудие мести, которое она использует чтобы вернуть его. Дело в том, что он – конченный, а я и правда могу помочь. Мне тогда захотелось взять и раздавить его прямо тут, как клопа, как таракана. И кажется, он это понял, свалил… но потом вернулся и вывалил это все.

«Беременна».

Меня как током прошибло. Хотелось уже не просто раздавить его, а уничтожить – полностью, окончательно, бесповоротно, чтобы не мокрое место, а пустое… пустое место… как будто его и не было никогда. А ее – ее схватить в охапку и закрыть собой от всего этого гребанного мира, где живут и прекрасно себя чувствуют вот такие вот Алексеи. А она – она, конечно, тут же выпустила колючки. Но я подумал – это нормально, это Маруся, она по-другому не умеет.