Книга Правила притворства, страница 17 – Зоя Берг

Просто Макс.

— Дядя Слава…, - шепчет.

— Чего?

— Уже встал.

— По звуку понял?

— По запаху. Он всегда жарит яичницу с утра.

Из-за двери - далекий шум. Детские голоса, чьи-то шаги, хлопает дверь. Мы еще секунду лежим.

Потом я встаю. Иду в ванную. Закрываю дверь. Стою у зеркала. Волосы - катастрофа. На щеке - след от подушки. Корова на плече смотрит с невозмутимым спокойствием.

Я смотрю на свое отражение.

"Это не считается, - говорю я себе. - Мы договорились. Не считается".

Мое отражение молчит. Но улыбается.

Воскресный завтрак у бабушки - это отдельный вид спорта. Блины, омлет, сырники, варенье трех видов, свежий хлеб, масло, мед и что-то, что тетя Рита называет «пирожками по-домашнему» и что дядя Слава называет «причиной всех моих проблем».

Я сижу рядом с Максом и делаю вид, что этим утром все абсолютно обычно. Что я выспалась отлично. Что не было никаких рук, никаких взъерошенных волос, никакой коровы на плече.

Макс делает то же самое. Мы оба очень убедительны. Почти.

— Соня, - говорит бабушка, садясь во главе стола. - Как вы спали?

— Отлично, - говорю я.

— Комната удобная?

— Очень.

— Кровать удобная?

Я чувствую, как Макс рядом делает микроскопическое движение - чуть напрягается.

— В самый раз, - говорю я.

Бабушка кивает. В ее глазах - абсолютно невинное выражение, которому я не верю ни секунды.

После завтрака бабушка объявляет, что хочет поговорить. Все расходятся - Лена уводит детей, дядя Слава идет следом с видом человека, которому только что повезло. Остаемся мы с Максом и бабушка. Она садится напротив. Складывает руки. Смотрит на нас - спокойно, внимательно.

— Вы живете вместе? - спрашивает она.

— Да, - говорит Макс.

— Конечно, - говорю я.

Одновременно. Слишком быстро. Слишком уверенно. Бабушка смотрит на Макса. Потом на меня. Потом снова на Макса.

— Я хочу вас навестить, - с ледяным спокойствием.

— Конечно, - говорит Макс. - Когда скажешь - мы...

— Загляну на завтрак. Или на ужин. - встает. - На этой неделе. Или… может быть на следующей? Вы не против?

В интонации - вопрос без вопроса. Макс смотрит на нее. Я смотрю на нее. Мы оба понимаем одновременно: это не про завтрак или ужин, это про то, чтобы мы не зналикогда. Чтобы быть готовывсегда. Элегантно, жестоко, по-бабушкински.

— Конечно, - говорю я.

— Будем рады, - говорит Макс.

Бабушка кивает, встает и буквально выплывает из комнаты. Мы с Максом сидим. В гостиной тихо. Где-то в саду дядя Слава хохочет над чем-то своим.

— Она знает, - вздыхаю.

— Не думаю.

— Макс. Она знает!

Он смотрит на дверь, за которой исчезла бабушка.

— Она хочет убедиться, - говорит он. - Не поймать. Убедиться.

Я думаю про это. Про разницу между «поймать» и «убедиться».

«Может быть она хочет, чтобы все оказалось правдой?»- охаю внутри себя. Но тут же отгоняю эту мысль.

— Макс.

— Если она позвонит в дверь в семь утра в среду...

— Мы оба должны быть дома, - заканчивает он.

— Мне надо переезжать.

— Похоже на то.

— Сегодня.

— Да.

Встаю. Одергиваю платье.

— Поехали собирать мои вещи, - говорю я. - И если твоя бабушка явится в семь утра в среду с черепахой под мышкой - это будет на твоей совести.

Он встает рядом.

— Она не носит черепах под мышкой.

— Ты уверен?

Пауза.

— Не полностью, - признает он.