Книга Серпентарий, страница 188 – Ирена Мадир

— Я… – Нура с благодарностью приняла кофе, протянутый Уроборосом. Сделав глоток, она продолжила: – Я сама не знаю, что со мной. Раньше я не влюблялась, у меня не было парней, потому что… Не знаю, мне никто не нравился, и, честно говоря, я немного побаивалась всего этого. Проще было оставаться в мире книг, где любовь честнее и ярче. Тем более проще было жить так, как скажет мама. Она посоветовала Матсу заняться юриспруденцией, и он отличный адвокат… Это мой брат…

— Знаю, – улыбнулся Уроборос. – Но твоя сестра вряд ли прислушалась к советам матушки…

— Да. Мама понимала, что Кея не склонна к наукам. Она взрывная и с вечным двигателем… была. В общем, мы думали, что Кея будет заниматься профессиональным спортом или станет тренером, но… Она ни с кем не посоветовалась и умчалась… Сейчас я понимаю, что она ничего и не могла сказать, раз ее завербовала Служба, но… Не знаю. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы сестра осталась рядом, как всегда. Она была бы несчастной, но, по крайней мере, живой…

— Это так. – Уроборос подвинул стул к Нуре и опустился рядом. – Знаешь, я всегда недолюбливал Кею. Она даже раздражала меня, однако в чем ей не откажешь, так это в решительности и умении брать на себя ответственность.

Нура неожиданно всхлипнула, снова отпивая из кружки.

— Кея свой выбор сделала. И боюсь, любимая, тебе тоже придется.

Любимая. Слово задрожало в воздухе, сплетаясь с ароматом кофе и лучами Инти. Мурашки рассыпались по коже, а в животе что-то защекотало, как тонкие мягкие лепестки пионов, которые дарил Змей.

— А если я выберу сбежать?

— Значит, эта история закончится, – ответил Уроборос.

— И ты отпустишь меня?

Он улыбнулся, и вновь полынная горечь обожгла язык… О чем он думал? Что отпустит и оттого ему стало печально? Или понимал, что не отпустит и привяжет Пташку к себе насильно, а потому грустил? Нура считала, что и то и другое вероятно… Уроборос метался даже между своими темными личностями, то становясь хитрым, но справедливым Змеем, то диким и эгоистичным Драконом. Под темными личностями прятались осколки мальчика Вира, который отчаянно хотел, чтобы его любили. И итог Уробороса предсказать было куда сложнее, чем выбор Нуры…

— Вы с Кеей очень разные, – наконец произнес он медленно, будто подбирая слова.

— Мы близняшки…

— Одно лицо. Признаюсь как тот, кто умеет менять черты, видеть такое… странно, но интересно. Но я говорю о другом… Вы разные. Кея не была ни тьмой, ни светом, она была ослепляющими всполохами неона, а ты…

— Серая.

— И думаешь, что это плохо?

— Серые мышки – скучные.

— Серость не всегда про мышек, моя сладкая Пташка, – усмехнулся Уроборос. – Серость – про незаметность. Серый кардинал – влиятельная и сильная фигура, но все еще серая, незаметная для остальных. Серый может стать светлее или темнее. Серая мораль человека может склонить его к жестокости, а может к свету.

Нура моргнула, вдруг иначе взглянув на своего Змея. Что-то было в его рассуждениях, например намек на то, что он и сам был «серым». Незаметный и влиятельный, умеющий убивать и миловать.

— Серый – это баланс, госпожа моего сердца. Ты серая, а твоя сестра яркая, привлекающая внимание. Что из этого хорошо? Мое мнение, я уверен, ты понимаешь и без слов. Так что да, вы разные, но есть то, что вас объединяет. Упрямство. Вы обе упертые настолько, что готовы засунуть голову в пасть льву только для того, чтобы доказать свое.