Книга Серпентарий, страница 190 – Ирена Мадир

«Ты отпустишь меня?» – спросила Нура. «Конечно, отпущу. Я люблю тебя, и ты сама решаешь свою судьбу», – сказал бы он.

Еще раз.

Спроси еще.

«Ты отпустишь меня?» – нужная реплика гудела, оседая где-то в легких. В зеркале отражение Уробороса улыбалось. Кривая и отвратительная улыбка вгрызлась в губы, а глаза горели зеленым светом, маскируя безумие. «Я люблю тебя так сильно, что одержим. Я болен и не собираюсь лечиться. Я хочу умереть с этой жаждой внутри себя. Я хочу тебя. Ты моя Пташка. Моя», – точный ответ. Ответ змея. Ответ сломанного мальчика. Ответ Вира. Ответ Уробороса.

Он способен быть милым для тех, кого любит. Он умеет оберегать и заботиться. Он научится быть более покладистым для Нуры. Но он никогда не отпустит ее. Пташке придется пристрелить его, разрядив обойму в его лоб, чтобы убедиться, что она избавилась от него. Но даже так он не может быть уверен, что не сбежит от богини, отказавшись перерождаться ради того, чтобы стать неупокоенным духом, привязанным к своему святилищу, к своему храму – к Нуре Йон.

Его отец Дракон. И пора прекратить отрицать это.

Уроборос обернул полотенце вокруг бедер и вышел, оставляя дверь открытой, чтобы выпустить влагу, осевшую на стенах ванной комнаты. В спальне в напряженной позе сидела Пташка. Она была снова в той огромной изумрудного цвета футболке с изображением белой горлицы. Волосы Нуры подсохли и лежали на одном плече.

— Сейчас ты скажешь, что мы не договорили, – усмехнулся Уроборос, обходя кровать, чтобы лечь с другой стороны.

— Думаю, чем быстрее мы расставим все точки, тем лучше.

— Да? И ты уже готова сделать выбор? – поинтересовался он как можно более непринужденно.

— Нет… Я… Мне нужно время подумать. Время без поисков, без клановых игр, без надоедливых нагов и без…

— Без меня? – Даже говорить это было больно, горло сжималось в спазмах.

— Я должна привести мысли в порядок и решить, что делать со своей жизнью дальше. Мне нужно время.

— Сколько?

— Хотя бы… До конца лета.

Уроборос пытался дышать ровно, уговаривая сломанного мальчика не биться в истерике, а змея не бушевать, капая ядом. Сейчас только прошла половина лета. Впереди вторая половина и почти вся она будет без Нуры?

— Хорошо, – согласился он.

— Правда? – удивилась она.

«И ты отпустишь меня?» – послышалось вдруг.

Не отпустит. Конечно, нет. Но Уроборос умел врать и притворяться.

— До конца лета я не побеспокою тебя, если ты не позовешь раньше, – хмыкнул он. – Но эта ночь моя.

— Твоя, – выдохнула она.

Уроборос улыбнулся, а внутри все кричало: «Моя. Моя Пташка». И мысли слиплись в один ком, когда он снова целовал ее…

МОЯМОЯМОЯМОЯМОЯМОЯ.

Дракон как определение пришло еще с Древней родины, где он являлся мифологическим существом, часто изображаемым с рептильным телом.

Однако на Шаране когда-то существовал огромный дракон, чьи предки позже стали одними из Иных. Впрочем, уже очень давно никто не видел крылатых змиев… Все, что известно о Шаранских драконах наверняка, – что они участвовали в Первой расовой войне.

Тем не менее образ дракона как для предков с Древней родины, так и для людей Шарана остается загадочным и могущественным. Драконам часто приписывают невероятную силу и мудрость, но иногда и жадность, желание разрушать и властвовать. Истинная же их натура остается тайной…