Книга Мой бывший за 500 золотых, страница 91 – Кира Эро

Шелтис шагнул назад — и растворился в темноте так, словно его там никогда не было. Его дом всегда славился умением исчезать в тенях, становиться их частью. Не убил. Не покалечил. Красавчик Шел, любимец брата, просто расчистил путь. Потому что Дом Ледяных Шипов слишком слаб — и его нужно уничтожить.

Вот так.

Вериан тяжело вздохнул. Посмотрел на лестницу, ведущую вниз, к башне, усеянную телами, — и на секунду замер, чувствуя, как в груди что-то сжимается и разжимается, словно сердце пытается решить, биться ли ему дальше. А потом шагнул вперёд.

Айвиэль

Я не могла оторвать взгляд от того, что происходило.

Наэри отрубила ещё один палец — средний. Хруст кости прозвучал так отчётливо, что я почувствовала, как желудок подкатил к горлу. Всплеск крови брызнул на серые камни пола, растекаясь тёмным пятном. Имис даже не кричал больше — только издавал сдавленные, животные звуки, которые были хуже любого крика. Его глаза закатились, тело билось в судорогах, но Наэри держала его за волосы так крепко, что он не мог даже дёрнуться.

Мой желудок скрутило так сильно, что пришлось сглотнуть желчь, жгучую и горькую, подступившую к горлу. Руки сжались на холодных металлических прутьях решётки так сильно, что костяшки побелели, а кожа натянулась до боли. Я хотела отвернуться, закрыть глаза, заткнуть уши — что угодно, лишь бы не видеть, не слышать этого кошмара. Но не могла. Словно какая-то часть меня заставляла смотреть, запоминать каждую деталь.

Каждый хруст.

Каждый всплеск крови.

Каждый стон.

Наэри подняла окровавленный топорик снова. И снова. Пальцы отлетали один за другим, оставляя за собой кровавые дуги на стенах, на её лице, на одежде. Она улыбалась. Боги, она улыбалась — широко, радостно, словно это была весёлая игра, а не пытка живого человека.

Когда на левой руке Имиса не осталось ни одного пальца — только кровоточащие обрубки, из которых пульсирующими струйками текла кровь — она отбросила топорик на пол с металлическим лязгом и достала длинный, тонкий нож.

Лезвие блеснуло в тусклом свете факелов.

Она начала медленно полосовать его лицо. Тонкие, аккуратные порезы — один вдоль щеки, второй через лоб, третий от уха до подбородка. Кожа расходилась под лезвием, обнажая красное мясо под ней, и кровь текла ручьями, заливая глаза, рот, капая на пол.

Имис смотрел на свою мучительницу широко распахнутыми глазами, и в них был такой ужас, такое отчаяние, что у меня перехватило дыхание. Он понял.

Он понял, что ей ничего не нужно от него — ни информации, ни признаний. Ей просто нравилось мучить. Просто нравилось причинять боль.

Садистка. Настоящая, чистокровная садистка, для которой чужие страдания были развлечением.

Я почувствовала, как меня трясёт.

Мелкая дрожь пробежала по телу — от пальцев ног до макушки. Холод разлился внутри, сковывая мышцы, замораживая кровь в жилах. Я пыталась дышать ровно, пыталась не показывать страха, но воздух застревал в горле, не желая проходить дальше.

Что она сделает со мной?

Этот вопрос крутился в голове, отравляя каждую мысль. Будет ли она так же методично отрубать мне пальцы? Полосовать лицо? Или придумает что-то хуже — что-то настолько извращённое, что я буду молить о смерти?

— Вот сейчас закончим с ним, примемся за тебя, — протянула Наэри, повернувшись ко мне через плечо.