Книга Ловелас. Том 4, страница 32 – Илья Взоров

— Реклама. К нам стучатся «Шевроле», «Кэмел», «Зенит», «Жилетт» и одна авиакомпания — «Транс Уорлд». Это во второй и третий номера. Тариф я поднял, как ты говорил, на тридцать процентов. Никто не отвалился.

— Подними ещё на десять.

— На десять?

— На десять. Они стоят в очереди. Когда стоят в очереди — надо поднимать. Кто не выдержит — уйдёт, на его место придут трое.

— Понял.

— Что ещё?

Он перевернул страницу. И — я заметил — рука у него едва заметно дрогнула.

— По остальным направлениям всё в норме. Песни для лайбла Аарон выкупил, документы подписаны. Брукс дозвонился двум музыкантами, имена я не запомнил, приедут в LA после Нового года. Оба черные. Кит, ты уверен, что…

— Уверен. Чернокожим дадут права, уже в следующем году начнутся перемены.

— Это тебе Хьюз сказал?

— Ну не Херст же.

— Еще Сол звонил. Заказов все больше, нужно брать еще один цех под производство досок.

— Пусть берет. Контролируй плотно его финансы, куда идут деньги.

— Тогда пока это всё.

Я смотрел на него.

Он смотрел в стол.

— Ларри. А чего ты такой мрачный?

Он молчал секунды три. Потом — поднял глаза, и в этих глазах за роговыми очками было что-то такое жалобное, что я внутренне крякнул. Знакомый огонёк. Два раза я уего уже видел и два раза это заканчивалось лекциями.

— Кит, я после Кристи я попробовал к Рейчел подкатить.

Так. Понятно.

— И?

— Ты помнишь, достал ей два пригласительных на нашу рождественскую вечеринку. Думал — придёт, посидим вместе, потанцуем, ну как у нормальных людей. Она пришла. Посидели. Потанцевали. А потом она меня мягко так… ну, осадила. Сказала, что я хороший парень и она меня очень ценит как друга. Та история на пляже была случайностью, давай забудем про нее. И всё.

Понятно, френд-зона.

Он замолчал.

— Я её проводил до такси, попрощались, она поцеловала меня в щёку, а в щёку, понимаешь, целуют только… только…

— Только в щёку, — закончил я. — Понял. И ты с тех пор ходишь как раздавленный.

— Кит, ну это уже вторая. Сначала Кристи переметнулась к тебе…

— Ларри.

— … хорошо, не «переметнулась», просто… ушла. Потом Рейчел. Я что, какой-то проклятый?

Я внимательно его рассмотрел.

Так. Дешёвая хлопковая рубашка в клетку, рукава длинноваты — выпускают манжеты на сантиметр больше, чем надо. Воротник чуть растянут. Галстук — узкий, чёрный, дешёвенький. Брюки — вельветовые, потёртые на коленях. Ботинки — приличные сами по себе, но не чищенные, кажется, со дня покупки. Часы — «Таймекс» долларов за пятнадцать, на потёртом ремешке. Очки — нормальные, рога чистые, хорошо. Волосы — пострижены неровно, видимо, сам подровнял ножницами над раковиной. Плечи — опущены. Спина — слегка ссутулена. Руки — на столе, пальцы постукивают по обложке папки. Бессознательно, нервно.

— Ларри, — сказал я. — А теперь снимай очки и посмотри на себя в зеркало.

— Какое зеркало?

— Любое мысленное. Что ты видишь? Рубашка из «Сирз» за три доллара. Галстук, который ты, кажется, носил ещё в школе. Брюки на размер шире нужного. Ботинки, не видевшие щётки с дня рождения. Часы за пятнадцать баксов. И всё это — на парне, который, между прочим, на голову выше большинства мужчин, который раньше играл в институтский футбол и который сейчас зарабатывает в «Ловеласе» больше, чем любой менеджер среднего звена в любой кампании вдоль по бульвару Уилшир.