Книга Ловелас. Том 4, страница 92 – Илья Взоров

Я резко поднялся с дивана, подошел к своему рабочему столу и выудил из визитницы небольшую, лаконичную карточку из дорогой плотной бумаги. Визитка Говарда Хьюза. Человека, который контролировал половину авиастроения, Голливуд и имел выходы на самые верха. Наше последнее общение оставило открытыми несколько очень интересных вопросов, сейчас, когда «Ловелас» был готов выйти на принципиально новый уровень влияния, пришло время делать ход.

Я снял трубку тяжелого черного телефона, набрал указанный номер. На том конце провода после третьего гудка раздался сухой, профессионально вежливый голос секретарши.

— Офис мистера Хьюза, добрый день.

— Добрый день, — я прижал трубку плечом к уху, доставая из пачки сигарету и щелкая зажигалкой. — Говорит Кристофер Миллер, издательство «Ловелас». Передайте, пожалуйста, мистеру Хьюзу, что я полностью готов к личной встрече по известному ему вопросу. Пусть мне назначат удобное время и место. Я подстроюсь под его график.

— Секунду, мистер Миллер, я зафиксировала, — отозвалась девушка. — Я передам информацию мистеру Хьюзу, как только он освободится. Мы свяжемся с вами.

На всякий случай я продиктовал номер редакции, попрощался.

Колеса завертелись. Продолжал бубнить телевизор, новости шли потоком, внизу же Берни создавал историю, а я только что бросил кости в большой игре. И сдавать назад я не собирался. Теперь надо собраться, принять душ и готовиться к вечеринке. Она тоже должна войти в историю, как и фотосъемка!

* * *

Утро после большой вечеринки — это особое физиологическое состояние, в котором голова существует отдельно от тела.

Я сидел за своим столом в рабочем кабинете на третьем этаже и пил третью чашку кофе. Между второй и третьей я почти дошел до состояния «нормальный человек», но потом вернулся обратно в похмелье. Поэтому явно требовалась четвёртая, может быть, пятая. Долли об этом знала и каждые двадцать минут, без дополнительного напоминания, приносила свежую чашку.

За окном тёплое калифорнийское солнце светило неприлично весело для моего состояния. Хотелось тумана, дождя, а может и снега. Боже, как же я скучаю по нормальной, русской зиме! Со снегопадами, метелями, катком… Хотя последний в Лос-Анджелесе был. Крытый, естественно. И я даже планировал на него заглянуть вместе с зайками. Покататься на коньках, может даже поиграть в хоккей.

Стоило вспомнить про заек, как в голове у меня сами собой проявлялись отдельные кадры со вчерашнего веселья.

Вот Камилла показывает шпагат на коктейльном столике. Шерил пыталась повторить, но потом упала, разбила хрустальную пепельницу.

Маргарет отплясывает твист с близняшками. У нее получается прямо с первого раза, без тренировок. Талант!

Сэнди Хартвелл — техасская рыжая «cowgirl gone Hollywood» — в зелёном коктейльном платье, обучавшая Хэнка ковбойскому танцу под пластинку Хэнка Уильямса — того самого Уильямса, который, кстати, умер всего две недели назад — в новогоднюю ночь, на заднем сиденье своего «Кадиллака», по дороге в Огайо на концерт. В газетах пишут, умер нанюхавшись белого порошка. Может и врут. Танец у них получается неплохим, но не идеальным. Не как Чжоу.

Эва Хименес — в красном платье, в красных туфлях, со всеми сразу и ни с кем конкретно. Эва, я понял, обладала редким голливудским даром: быть в центре внимания всей вечеринки и при этом не давать никому из мужчин никакого аванса. Профессионалка!