Книга Ловелас. Том 4, страница 94 – Илья Взоров

— Звучит ужасно.

— Говорят, творит чудеса.

На меня опять напала ностальгия. Открыла дверь кабинета с ноги, нагло вошла и сразу залезла в голову.

— Слушай, Кит. У меня осталось тринадцать минут. — Мэрилин сменила тон на чуть более деловой. — Чайнатаун. Четырнадцатого. Помнишь?

— Четырнадцатое февраля. Китайский Новый год. У тебя дома. Я помню каждый день в моём ежедневнике, который был связан с тобой.

— Будешь?

— Буду.

— Без зайцев.

— Без зайцев.

— И без усов.

— Я их уже сбрил. Верхняя губа, как у младенца.

— Хороший мальчик. — Она хохотнула. — До скорой встречи, Кит. Меня зовут на грим.

— До скорой, Мэрилин.

Я положил трубку.

И сразу же поднял глаза. У двери кабинета, прислонившись плечом к косяку, стояла Полли.

Сколько она там простояла — десять секунд или пять минут, — я не знал. Очень тихо зашла. На лице у неё было выражение, которого я при ней видел редко и не любил: мрачное, а-ля «у меня для тебя есть говнеца». И в руках она держала журнал. Не наш, левацкий «THE NATION». Я почувствовал как у меня нехорошо защемило в груди.

— Хороша ль, плоха ли весть, все докладывай как есть — по-русски процитировал я Филатова — Лучше горькая, но правда. Чем приятная, но лесть…

— Кит! — Полли покрутила пальцем у виска — А услышит кто⁈

— Ты же заперла дверь, я видел… Потом почему я не мог учить русский в университете?

Полли скептически на меня посмотрела.

— Услышат, удивятся, начнут проверять, потом подозревать. Некоторые сотрудники такие… ушлые! Например, Долли. Шастает каждую минуту — перешла на английский Адлер — Везде свой нос сует. Где ты ее только подобрал?

— Где взял — там уже нет. Что у тебя?

Я кивнул на журнал.

— Нет, сначала скажи откуда стих. Это не Пушкин и не поэты серебряного века. Я их регулярно перечитываю

— Сам придумал.

— Серьезно?

— Полли, что у тебя за дело⁈

Адлер положила журнал на мой стол.

Тонкая, серо-зелёная обложка. Простой типографский шрифт. «THE NATION». Выпуск от двадцать шестого января пятьдесят третьего года. Под заголовком — лид-история, набранная крупно: «THE NEW AMERICA HAS A VOICE — AND HEARST DOESN’T LIKE IT». Понятно. Новая Америка имеет голос и Херсту он не нравится.

Под названием — мелким курсивом — «by Esther Hearst». Очень символично…

Я очень медленно, очень осторожно взял журнал. Открыл, пролистнул.

Статья занимала четыре страницы! Это не заметка. Полноценный материал на разворот плюс ещё один. С фотографиями.

На первом развороте — крупный портрет меня в чёрном смокинге. Это был кадр, снятый в декабре, во время «крышесносящей» вечеринки. Подпись: «Кит Миллер — издатель журнала „Ловелас“, несколько недель назад арестованный по делу о порнографии, а ныне — символ новой Америки».

На втором развороте — две фотографии поменьше. Одна — общий снимок офиса редакции, на нём в кадре сидят за столами Долли, Берни, Ларри и одна из заек — я не сразу её узнал. Через секунду понял: это Камилла. В её рабочей форме. В корсете с подвязками. На рабочем месте, у пишущей машинки, как ассистентка редакции. Откуда у Эстер взялся этот кадр — я в этом кабинете в этот момент задал себе очень неприятный вопрос.

Вторая фотография на том же развороте — Камилла одна, в полный рост, в полной форме заек, с кубинской улыбкой, держащая в руках поднос с коктейлями. Явно постановочный кажр, девушка позировала.