Книга Ты теперь наша рабыня, страница 71 – Рин Рууд

— Ладно, Ви, я готов, — Богар решительно убирает волосы за уши. — Лижи меня всего.

— Прерву ваши брачные игрища, — из темного угла появляется Верховный Жрец с белым кроликом на руках. — Знаете, вот в мою молодость они были другими, ребятки, — поглаживает кролика скрюченными узловатыми пальцами. — О времена, о нравы.

— Не гунди, — Богар разочарованно закатывает глаза. — Я в курсе, что в Жрецы не идут праведники и девственники.

— Ну, что поделать, если посвятить себя религии и молитвам может только тот, кто познал все полутона и грехи этого мира? — Жрец поднимает кролика за шкирку.

Я не могу взгляда отвести от этого белого и пушистого создания, которое дергает носом.

И я вижу будто не живую тварюшку, а пушистую и аппетитную зефирку с фруктовой начинкой.

Ушки прижимает и отчаянно сучит лапками в воздухе.

— Готова? — лениво спрашивает Жрец.

А я замерла посреди мрачного зала статуей. Мышцы все напряжены, пасть полна слюней. Я не голодна, но хочу похрустеть хрупкими косточками.

Жрец опускает кролика на пол.

Кролик принюхивается к воздуху, делает несколько неуклюжих скачков, и кидаюсь к нему в охотничьем азарте.

Но мелки пушистый засранец обманул меня беззащитностью и неловкостью. Он бросается прочь от меня белой тенью, за которой я лечу под кровавым ражем.

— Будете делать ставки? — долетает до меня голос Жреца. — Устоит? Или одичает?

— Теперь понимаю, почему бабушка тебя не любит, — отвечает ему Лирам.

— Выживают единицы, и эти единицы потом растворяются в звере.

Сладкий кролик петляет среди узких коридоров, дразнит пушистым хвостиком и густым запахом живой крови.

Я слышу частое биение его сердца, которое разгоняет кровь по всему его слабому тельцу.

И я должно разорвать кролика на части, чтобы остановить эти удары.

Есть кролик и есть я.

Жертва и охотник.

Прыжок.

Я смыкаю челюсти, но моя пасть не ломает шею кролику. Клыки лишь прикусывают холку.

Я замираю под волной человеческой жалости к живому созданию, которое дрожит под моими клыками.

Я не голодная. Я лишь хочу почувствовать теплую кровь на языке, забрать жизнь, следуя инстинктам.

Я чувствую запах кроличьего страха.

Мои суставы хрустят. Мышцы и связки растягиваются, И через несколько секунд я подхватываю кролика на руки. Испуганного, но живого.

Кровавая пелена спадает с глаз, и я понимаю, что я сижу с кроликом в руках у главной лестницы храма, а внизу толпа.

Молчаливая и напряженная.

Женщины, мужчины, дети, старики. Надо мной бесшумно пролетает несколько дронов, и я понимаю, что меня снимают.

Кто-то накидывает на меня белое тонкое полотно, и раздается зычный голос Верховного Жреца:

— Сегодня была рождена волчица Астериона от крови наши Альф! Зверь и человек пришли к гармонии под корнями Древа Жизни.

Толпа взрывается ликующими криками и свистом. На ступени летят белые лепестки, зеленые веточки и звонкие монетки. Дроны кружат вокруг, кролик в руках дрожит.

— Священный белый кролик жив!

— Вставай и улыбайся, — шепчет на ухо Богар и поднимает меня на ноги.

— Что происходит? — растерянно хриплю я.

— Событие, которое войдет в анналы Астериона, — тихо отзывается с другой стороны Оран.

— И, Богар, — шипит Лирам, — не смей сейчас пошлить.

— А я даже и не думал.

— Так я тебе и поверил.

— Виалла — благословенная дочь, Нареченная Трех!