Онлайн книга «Ботаник на рыбалке»
|
Рафина помолчала. — Настя старалась поддерживать с Людой нормальные отношения, но сестра ей не нравилась. А Людмила даже не пыталась сделать шаг навстречу, обзывала Настю «занудой занудской», смеялась над ее одеждой и любовью к чтению, кривилась при виде меня и других друзей Настюши. Но… Светлана на секунду опустила голову, потом подняла. — Информация к размышлению для вас. Дядя Юра, отец Насти и Люды, почти не бывал дома. Апартаменты огромные, роскошные. Софья Николаевна вежливая, прекрасно воспитана, никогда никому замечание не делала — живите, радуйтесь! И что? Настя несколько лет прожила с мужем в Сирии, потом улетела в Париж. Всем взахлеб рассказывала, какой прекрасный контракт получил ее супруг, обещала посетить Москву, когда у мужа будет отпуск. И все! — Что «все»? — не поняла я. — Настя больше в столице России не появлялась, детей бабушке не показывает. А Софья «любимых деточек» ни во Франции не навещала, ни в США не приезжает к ним. — Женщина уж немолода, а лететь долго, — тихо заметила я. — Это аргумент, — согласилась Рафина. — Хотя моя мама, совсем неюная, два раза в год непременно к сыну отправляется на Шри-Ланку. Брат с женой там давно обосновались. И в Москве они гостят, и переписываются с мамой ежедневно… В общем, про Настю я сказала, но она всегда хорошей дочерью была. Была! Потом вдруг в плохую превратилась, да такую, что Софье с ней видеться неохота. А Людмила с детства на родителей плевать хотела. Они ей вообще не указ. И эта девушка не пойми куда делась… Вы к Софье заходили? Беседовали у нее дома или в каком-то ресторане? — Дома, в столовой сидели. — Длинные коридоры там, комнаты огромные. Видели где-нибудь фото родных? — Нет, — пробормотала я. — Картин много разных. — О да! — кивнула Светлана. — Мамаша разбирается в искусстве. Надо отдать ей должное, тетка обладает хорошим вкусом и чутьем. Может приобрести произведение мало кому известного живописца, а тот через несколько лет неожиданно становится очень модным. Но снимков ее любимых внуков, обожаемой доченьки и лучшего на свете зятя нигде нет. — Нет, — эхом подтвердила я. — И ни одного фото Людмилы. Пусть та редкая дрянь, но ведь родная, — усмехнулась Рафина. — Может, и не живет любовь в сердце этой ласковой милой дамы? Вдруг все не так, как она вам рассказала, а? — Пожалуйста, если вы что-то знаете, расскажите! — взмолилась я. Светлана отвернулась к стене, на которой висят ее дипломы. — Не могу. Не потому, что не хочу вам помочь, а права не имею рассказывать. Могу лишь посоветовать поговорить с Лидией Осиповной Райх. — Это кто? — Пришла в гости к Насте, дома никого, кроме нее, не было. Я тогда на психфаке МГУ училась. Да ума что у меня, что у Настюхи была кофейная ложка. Мы знали, что Софья Николаевна на работе. Она велела Анастасии после занятий идти в бассейн. Сама домой должна была вернуться около девяти вечера. Дочь же решила матери наврать, что плавать ходила, а на самом деле мы с ней хотели научиться делать макияж со стрелками на глазах. Ни у нее, ни у меня это никак не получалось. Сидим в комнате Насти, пытаемся ровную линию на веке нарисовать. И все криво выходит. Вдруг… дверь хлопает! Через пару минут голос Софьи: «Лидушка, меня оболгали, обманули! Беда огромная!» — и заплакала. Вскоре мы услышали шаги, затем тихий звук. Ушла мамаша в глубь апартаментов. Подруга прошептала: «Повезло нам, что май жаркий, верхняя одежда и теплая обувь не нужны, иначе бы мама сразу догадалась, что я дома, да еще не одна. Сидим тихо! Мне положено сейчас в бассейне плавать, смотри не чихни!» И тут звонок в дверь и затем голос женский: «Что случилось?» |