Книга Свет в твоём окне, страница 16 – Анна Аникина

В Сашке ещё бурлил адреналин, хотелось догнать и наподдать еще, но бить в спину — это западло.

Черт с ним, пусть живёт.

Принимая свои вещи из рук случайного хранителя, Фёдоров ощутил резкую боль в левой руке. Так и есть! Палец выбит из сустава, и опухать уже начало. Эх, незадача! Взяв себя правой рукой за выбитый палец, Сашка резко дёрнул его, с хрустом вправляя на место. Пока дошёл до дома, рука опухла так, что не скроешь.

Родителям пришлось сказать, что неудачно упал. Они, конечно, повезли его в травмпункт, там наложили лонгету, и целых три недели ходить в ней.

Самое обидное было не в том, что был выбит палец, а в том, что Катя даже не заметила ни этого события, ни лонгеты. Ну хоть бы спасибо простое сказала бы, рукой поинтересовалась… Нет, ноль внимания, три пуда презрения. А новичок затих вроде, успокоился, и нос был цел. Обидно. Досадно. Ну, да ладно.

Тем временем, в школу, как передовую в плане педагогических инноваций, приезжали различные делегации. В такие моменты территория вылизывалась, на посты дежурных ставили самых способных к языкам старшеклассников, готовились открытые уроки.

Из штаба самоуправления изгонялись все лоботрясы, развешивались плакаты, в общем — все готовились к встрече иностранных гостей.

Фёдоров сидел на месте дежурного у входа и кайфовал, жмурясь, как кот, обожравшийся сметаны. С его свободным английским дежурство на время приезда делегаций ему было гарантировано. Вот и сейчас ожидалась делегация из Японии, и у Саши был шанс похалявить и расслабиться, вместо того, чтобы сидеть на уроках.

В модном тёмно-синего цвета свитере, с тонким серой шерсти шарфом на шее, Фёдоров покачивался на стуле, и ровным счетом ничего не делал.

На перемене к нему на колени плюхнулась Верочка — Катина одноклассница, и, кокетничая, попросила дать поносить шарфик.

— Ты в этом шарфе, как швейцар. Японцам дверь открывать, — раздался вдруг над ухом Катин голос.

Оказывается, она стояла прямо у него за спиной.

— Слезь, Вер. Тяжело, — сказал, Сашка, слегка вздохнув, и, ссадив с колен Верочку, всем телом повернулся к Ведерниковой.

Как она его взбесила этим своим «швейцар»! Ну какой он швейцар?! По-английски шпарит, как на родном, отличник, а она — швейцар?!!! В халдеи записать решила?

Фёдоров смерил своим взглядом Катю, и тут у него родился колючий ответ.

— Зато из тебя получилась бы прекрасная гейша, Ведерникова…

Судя по всему, снаряд попал в цель! Ух, как загорелись её глаза, как задрожали пальцы рук. Сидел же, никого не трогал, ну зачем было портить хороший день? И все-таки… Как же она хороша, даже когда злится!

Саша невольно залюбовался на Катю. Какая она все-таки красивая! Серые пронзительные глаза, аристократический носик, губки алые… Что же случилось, Катя? Почему ты тогда так со мной?

— Я тебя сейчас этим шарфом задушу! — от мыслей его оторвал Катин голос, сорвавшийся в шипение от злости.

На Фёдорова внезапно навалилась тоска из вновь открывшейся, едва начавшей заживать душевной раны. Стало так больно, что вздохнуть не получалось, мир вокруг мгновенно посерел, выцвел, голоса толпившихся в рекреации учеников стали слышны, как через слой ваты. В ушах застучало, в голове зазвенела пустота…

Она настолько меня ненавидит, что готова убить? Прямо здесь?!