Книга Свет в твоём окне, страница 2 – Анна Аникина

С общественной работой было лучше. Её выбрали председателем совета дружины. До комсомола было ещё далековато. А носить галстук с новой синей формой, разрешённой вместо надоевших коричневых платьев как раз с восьмого класса, было странно. Но Ведерникова носила. Подавала пример. И на сбор макулатуры приходила самая первая.

Домашних дел было много. Считалось, что она уже совсем взрослая. Убрать, помыть, привести в порядок одежду, приготовить что-то из простого. Сходить в сберкассу. Купить по списку продукты. Конец 80х был ещё относительно спокойным. Летом добавлялся ещё бабушкин огород.

С одежкой было бедненько. Но у Кати в семье считалось, что главное — чисто и опрятно. Капроновые колготы Кате не полагалась. Оно и логично. Школьные стулья оставляли от них рожки да ножки. А деньги, как известно, на деревьях не растут.

Про красоту в семье говорить считалось неприличным. Катину внешность её мама характеризовала как "интересная". И напоминала, что не красота главное. Надо упорно учиться и много тудиться, чтобы стать настоящим человеком. Не во внешности счастье.

Катя же, глядя в зеркало, ненавидела свои желто-рыжие прямые волосы, всегда заплетенные в тугие косы или уложенные в пучок, как у дореволюционных гимназисток, веснушки, появляющиеся на носу с первыми лучами весеннего солнца и светлые короткие ресницы вокруг серых глаз. Утешения типа "тебя солнышко любит" действовали слабо.

Нет, никаких козырей у Кати Ведерниковой не было. Ни в рукавах старенькой кофты, ни в школьном портфеле. У Сашки же был чёрный дипломат. И зачем-то он смотрел на неё из своего окна.

Прозвенел звонок, и 9«А» дружно захлопал учебниками, зашуршал пакетами, загремел дипломатами, и разномастным ручейком вытек в коридор.

Саша, Серёга и Тоха вытекли вместе с ним из кабинета физики и направились в сторону столовой, продолжая обсуждать физичку с её специфичной манерой говорить. Вдруг Сашкин взгляд упал на группу девчонок, стоявших в рекреации первого этажа.

Он, в принципе, знал их — они учились на год младше, активные, вроде бы даже в совет школы входили, а близко знакомы не были. Разные интересы, разный возраст...

Но в этот раз его взгляд остановился на худенькой, рыжеволосой девчонке с косой до середины спины, угловатыми ещё коленками, и веснушками-конопушками. Что-то было такое пронзительно-неуловимое в её глазах, от чего вдруг по спине побежали мурашки, и Сашка замедлил шаг.

— Эй! Не тормози, чё замер? — дёрнул Сашку за руку Тоха, и наваждение пропало, оставив после себя странное ощущение где-то в глубине Сашкиной души.

Он вспомнил эту девчонку. Она жила с ним в одном дворе, в соседнем доме, но в одних компаниях практически не попадалась. Иногда он видел её, идущую с мамой через двор по протоптанной жителями дорожке, с какими-то чехлами в руках, иногда — у метро, когда сам ехал на тренировку, но ни её имени, ни фамилии не знал.

Чем-то зацепил Сашку Фёдорова в этот раз её взгляд. Зацепил — и не отпускал. «Надо бы узнать, что за девчонка», — подумал он, стоя в очереди в столовой, и совершенно упустив суть разговора с друзьями.

Учеба давалась Саше Фёдорову легко. Ни точные науки, ни литература с историей не вызывали сложностей. Его фотография висела на Доске почёта, и иногда Саша замечал, как девчонки помладше рассматривают и обсуждают его.