Книга Свет в твоём окне, страница 20 – Анна Аникина

Фёдоров, окунувшись в студенческую жизнь, чувствовал себя поначалу не очень комфортно. Здесь школьные достижения и авторитет не работали, надо было все зарабатывать заново, кафедры располагались в разных концах города, приходилось рано вставать, толкаться в метро, потом пешком идти от станции до учебного корпуса, после пары переезжать на другой конец города, чтобы оттуда потом снова вернуться в первичную точку.

Группа, в которой учился Александр, на 99 % состояла из таких же как он, династийных отпрысков известных в медицине семей, что шло только на пользу учебе — все были нацелены на результат, помогали друг другу, чем могли.

Девчонкам очень тяжело давалась анатомия — их более чувственные натуры с трудом выносили вид анатомических препаратов (так называли трупы, подготовленные к занятиям, и хранившиеся в специальных ваннах со спирто-формалиновой смесью). Едкий специфический запах витал в стенах кафедры нормальной анатомии, пропитывал собой всё — волосы, одежду, и отмыться от него было очень сложно.

Мужская часть группы освободила девочек от подготовки рабочих мест, парни приносили и вносили в хранилище учебные пособия, протирали гранитные столы, за что девчонки обеспечивали их перекусами между занятиями, занимали места в очереди в столовую.

Когда занятия заканчивались рано, Саша по дороге домой заходил в свою школу, в штаб. Посидеть, поговорить со знакомыми, теперь уже одиннадцатиклассниками, попеть под гитару. Окунуться в привычную, знакомую среду. И, возможно, увидеть Катю.

Внешне их отношения сошли практически на нет, перешли в разряд дружеских, но для Фёдорова это была только маска. Его тянуло к Катерине, словно какую-то часть своей души оставил он в ней, и изъять эту часть не было никакой возможности.

Каждый раз, заходя во двор, он сразу смотрел на её окно. Иногда оно было тёмным, неживым, и тогда настроение сразу портилось, иногда в нём горел свет, и Сашина душа ликовала просто от понимания, что она вот — рядом, живая, и все у неё хорошо.

Фёдоров знал, что у неё ещё с прошлого года есть парень, он их даже видел вместе несколько раз. Катя выглядела счастливой, улыбалась, держа своего кавалера за руку.

А Саша… это уже была не боль, это пустота, как вакуум, сжимала остатки души, растрепанной в клочья, порванной в лоскуты, но все еще живой.

— Каждый должен идти своей дорогой, — внушал он себе каждое утро, — у неё своя жизнь, у тебя — своя. Забудь. — и каждый вечер снова первым делом смотрел на Катино окно.

Фёдоров решил для себя, что раз уж им не быть парой, то единственный способ быть с Катериной рядом — это стать её другом. Лучшим другом из всех, какие только могут быть на свете, и хотя бы так он сможет видеть её, говорить с ней, защитить, если что.

Несколько раз Сашке удалось пересечься с Ведерниковой во дворе, поговорить, как друзья — обо всем, и ни о чем. Александр рассказывал ей про свою учёбу, про анатомичку, как они готовятся к зачету и едят, не отходя от анатомических препаратов. В другой раз, встретившись по дороге домой, разговор неожиданно перешёл на личное русло, и практически на табуированные ранее для Кати темы, и Саша объяснял какие-то аспекты с применением специальных терминов и подробным объяснением внутренних физиологических процессов, как будто читал доклад, а у Катерины краснели от смущения щеки, но она слушала внимательно, или так ему казалось.