Книга Свет в твоём окне, страница 22 – Анна Аникина

Адреналин зашкаливал за все возможные пределы, в голове орала сирена. Беда! Беда! Беда!

Фёдоров успел на остановку раньше, чем подошёл её автобус. Через освещенное стекло окна он видел и Катю, жмущуюся к передней двери у водителя, и пьяные лица мужиков, столпившихся на задней площадке, ржущие, гогочущие, наверняка отпускающие скабрезности в Катин адрес — вон она как сжалась!

Кроме ключей, в карманах ничего не было, и Саша сжал связку, выставив один ключ между пальцев. Таким импровизированным кастетом можно успеть вывести из драки двоих, а там посмотрим…

Водитель автобуса, подъехал к остановке, открыл только переднюю дверь, и Катя кубарем слетела прямо в руки Александра, уткнулась в его грудь лицом, зарылась носом куда-то между шеей и ключицей, задышала часто-часто.

— Всё хорошо. Всё хорошо, Катюш. Я здесь. Всё хорошо, — Саша шептал ей на ухо, прижимая к себе, слегка поглаживая по голове и плечам. Связка ключей так и осталась зажатой в кулаке.

Водитель автобуса открыл, наконец, заднюю дверь, и поддатые мужики вывалились на улицу. Увидев Сашу, крепко обнимающего до смерти испуганную Катерину, они не стали ни подходить, ни кричать что-либо, а просто ушли, негромко переговариваясь, и, как показалось Саше, с некоторым уважением посматривая в его сторону.

Катя вдруг подняла голову от Сашиного плеча и как-то странно посмотрела в его глаза.

— Катюш, ты чего. Испугалась? Они ушли. Всё хорошо, — продолжал говорить Саша, но Катя вдруг отшатнулась.

— Ты был не один, когда я позвонила?

Да что за черт! Фёдоров разозлился не на шутку. Что за матримониальные собственнические поползновения вдруг начались?

Стало сразу опять больно, больно и очень-очень обидно. Уже вроде бы все приговорили, и не раз, что у неё другой, что никаких надежд, что только дружба, не более! Да какое тебе, в конце концов, дело?!

— Да, не один. Но я же с тобой! — в голосе у Саши звучал вызов.

Катя как-то сразу сникла, погасла, словно отключили питание.

— Спасибо, что встретил, — ответила Катя чуть слышно. Они уже дошли до двора. — Спасибо тебе, Саш. Иди. Тебя ждут.

Фёдоров, не говоря ни слова, повернулся, пошел к своему подъезду и скрылся за дверью. В этот момент силы окончательно оставили его, лицо покрылось испариной, он начал белеть и тихо сполз по стене на ступеньку.

Внутри тлели, догорали синим пламенем последние остатки надежды на будущее, с беззвучным криком белыми пепельными хлопьями взлетели и опали, плавно кружась, его мечты — их не состоявшаяся свадьба, их не родившиеся дети, их не случившиеся совместные праздники… Остался только белый пепел и чёрные угольки, рассыпающиеся с багровыми, напоминающие капли крови, искрами. Его только что прогнали. Второй раз.

Катя приехала с последнего экзамена в университете. Шла от метро, чувствуя вместо такого желанного облегчения неясную тревогу.

Экзамены дались сложно. Она готовилась к ним с остервенением. Ей мешало окно. Невозможно было не поднимать глаза. И она уезжала к подруге аж на другой конец города. Там хотя бы можно было сосредоточиться на науке. Сегодня она зашла на экзамен первой из всей группы и освободилась очень рано. Целый день теперь впереди.

Катя брела мимо школы. Глянула на окна класса. На лестницу. Вот там она с гитарой стояла. А на этом крыльце уже в выпускном платье. Сашка тогда точно приходил. Это была традиция — выпускникам прошлых лет приходить на последний звонок и выпускной. Они же все дружили в старшей школе, когда разница в возрасте перестала быть такой явной. Интересно, как ему её платье? На выпускном её пригласили танцевать только один раз. Да и то лучший дружбан и товарищ Боря, с которым они на один факультет готовились. Никому больше она была не интересна.