Книга Свет в твоём окне, страница 24 – Анна Аникина

Она не могла сказать, сколько прошло времени. Наверное, несколько часов.

Из мыслей вырвал телефонный звонок. Аппарат стоял на кухне на холодильнике. Мама, конечно, успела взять трубку.

— Катю? — в голосе у мамы был сарказм. Чувствовалось, что звать дочь к аппарату она может быть и не стала. Но Катя сама подошла и забрала у неё трубку.

— Алло.

— Кать, привет. Это я, — глухо, почти шёпотом на том конце сказал Саша Фёдоров.

— Привет, — прошелестела Катя. Рядом с ней, глядя на неё в упор, стояла мама.

— Только глупостей не делай. Он женат! — сказала громким шёпотом.

— Я тебя поздравляю! — собрав остатки сил выдала Катя, надо же быть вежливой.

— Спасибо. Не с чем.

— Всё равно поздравляю, — у Кати начиналась истерика и она старалась закончить разговор раньше, чем начнёт плакать. Нет, такого удовольствия она ему не доставит!

— Кать... Одно твоё слово — и всё будет по-другому, — шептал Сашка.

— А чего ты шепчешь? — язвила Катя.

— Тут полно людей, — отозвался Фёдоров с того конца провода.

Катя живо представила его себе. Как он сидит в коридоре и, опираясь локтями на колени, говорит с ней, опустив голову.

Её распирало от эмоций. Какая наглость! Со своей собственной свадьбы он звонит ей! Да за кого он её принимает?

— Ты женат! — Катя знала, что сил уже на донышке, — Так и иди к своей жене!

Мама ей выразительно кивнула, поддерживая.

— Кать, нет. Ещё не поздно.

— Почему? Что, свадьбу отменишь? — это был Катин "контрольный в голову".

Она уже всё для себя решила. Если услышит то, что загадала, хрена с маслом будет этой Насте или как её там, а не её Сашка.

— Потому что мне нужна только ты, — сомнений в голосе у Федорова не было, — А я? Я тебе нужен?

Видимо, у Кати было такое лицо, что мама схватилась за сердце.

— Кать, опомнись! Тебя проклянет его семья! Что он тебе может дать! Сколько вам лет!

— Да! Фёдоров — ты дурак совсем? Конечно да! — Катя услышала свои слова будто со стороны. И казалось, что она видит себя, ломающую ногти об закрытые замки, вылетающую из подъезда в халате и тапочках.

Она выскочила из подъезда. До Сашкиного — тридцатью метров. Они встретились посередине. Встали напротив друг друга, судорожно вдыхая воздух. Сашка в костюме и начищенных до блеска туфлях. И Катя в халате и почему-то одном тапочке.

И тут их прорвало. Они хохотали как сумасшедшие. Не видя никого вокруг. И не слыша никого и ничего.

Сашка вдруг замер. Взял Катю за голову. Прижался лбом к её лбу. Застыл молча.

— А ты меня до сих пор так и не поцеловал.

Как будто на ускоренной перемотке неслись дни, недели, месяцы. Саша учился и работал до исступления, до кругов перед глазами — уходил рано утром, приходил иногда тоже ранним утром, и никак, никак не мог избавиться от привычки поворачивать голову влево, заходя во двор, и искать это злосчастное окно.

Все было как в тумане, и только этот светящийся прямоугольник, как вспышка, отмечал очередной день. Бороться было бесполезно, и Сашка, раз за разом, день за днем, неделя за неделей, уже не сопротивляясь самому себе, выверенным движением, как будто выполняя команду «Равнение налево!», смотрел на окно Катиной комнаты.

Несмотря на кажущийся крах всех надежд, Фёдоров не дал себе слабины, не стал жалеть себя, и снова искать ответы на вопросы «Почему?», «За что?». Нет — так нет. Все. Точка. Значит, просто дружим, продолжаем внедрение ранее разработанного плана.