Книга Любовь или расчёт, страница 31 – Мари Лав

Дверь открыла мама.

Людмиле Петровне было пятьдесят семь. Она не выглядела на свой возраст — следила за собой, раз в месяц ходила к парикмахеру, седину закрашивала в мягкий каштановый, делала маску для лица из овсянки и мёда, как учила её бабушка. На ней был простой вязаный свитер и джинсы, в ушах — маленькие серебряные серёжки, подарок Антона на прошлый Новый год. Она улыбалась — той самой улыбкой, которая была знакома ему с рождения.

— Антоша! — она обняла его, прижалась щекой к его плечу. — Заходи, заходи. Я пельмени налепила. Ты же любишь домашние.

— Конечно, мам, — усмехнулся он, заходя в прихожую.

— Раздевайся, мой руки. Пельмени уже остывают, — подмигнула она.

Квартира пахла домом. Не просто едой — детством. Старые обои в цветочек, деревянные рамы на окнах, сервант с хрусталём, который мама протирала каждую субботу. На кухне на столе стояла миска с пельменями — ручной лепки, мелкими аккуратными узелками, такими, как он любил. Рядом — сметана, масло, зелень.

— Садись, — сказала мама, пододвигая стул. — Кушай, мой хороший, устал, проголодался с дороги.

Он сел. В тарелку навалили пельменей — щедро, по-матерински. Он отправил в рот первый — горячий, сочный, с настоящим фаршем, который мама сама крутила на мясорубке. Вкус детства.

— Вкусно, — сказал он.

— А то, — мама села напротив, положила подбородок на сложенные руки. — Я же знаю, что ты любишь.

Он поел немного молча, собираясь с мыслями. Потом отодвинул тарелку, вытер губы салфеткой.

— Мам, я расстался с Олесей.

Она не удивилась. Не ахнула, не спросила «как так?». Просто кивнула, давая понять, что слушает.

— Рассказывай.

Он рассказал. Всё. Сначала — как они познакомились, встречались, как поначалу было все прекрасно, но постепенно начались странности. Как она пропадала, отменяла встречи, не брала трубку. Как он устроил сцену ревности, как она пригласила его к себе и призналась, что у неё есть сын — двухлетний Митя.

Мама слушала молча. Только брови её иногда взлетали вверх.

— И ты принял чужого ребёнка? — спросила она, когда он сделал паузу.

— Принял, — сказал Антон. — Полюбил его, мам. Он хороший мальчик. Светловолосый, с серо-зелёными глазами, как у неё. Он мне «дя» сказал. Первое слово, которое я от него услышал.

Мама покачала головой, но ничего не сказала.

— Я думал, это навсегда, — продолжил Антон. — Я хотел сделать ей предложение. Кольцо купил. Платиновое, с топазом — под цвет её глаз.

— И что случилось?

— Она снова начала пропадать, — голос Антона стал глуше. — Неделями. Отменяла встречи в последний момент. Я потребовал объяснений. Поставил ультиматум — или она говорит правду, или я ухожу.

— И сказала?

— Сказала, — Антон усмехнулся горько. — Её бывший, отец Мити, разводится. И возвращается к ней. Обещает жениться.

Мама поджала губы.

— Тот самый, который бросил её беременную?

— Тот самый. Он соврал про больную жену. На самом деле они с женой не хотели детей. Поэтому, узнав о беременности Олеси, он испугался сначала, а потом увидел её с коляской — и у него проснулся отцовский инстинкт. И вот теперь, на четвёртом десятке, он вдруг понял, что хочет растить сына и оставить ему наследство.

— И она? — спросила мама. — Она его любит?

Антон помолчал.

— Она не ответила, когда я спросил. Сказала только: «Он отец моего ребёнка». Я спросил, любит ли она меня. Она молчала.